куда уж безумнее, чем забрасывать глиняную тварь самодельными химическими бомбами.
А ещё в кармане лежит камень, и этот камень может стоить дороже любой глины. Но это уже вопрос на вечер, когда Основа восстановится и можно будет спокойно запустить анализ в безопасности собственного дома, а не посреди леса с пустым резервом и полной коллекцией свежих синяков.
Вернулся домой, бросил лопату у порога и рухнул на пол прямо посреди комнаты, даже не потрудившись добраться до лежанки. Тело болело так, будто меня сначала пропустили через валки, расплющили и хорошенько раскатали, а потом собрали обратно, но не до конца и не в правильном порядке. Рёбра ныли, плечо отдавало тупой пульсирующей болью при каждом вдохе, а ноги гудели, словно я полдня бегал по камням.
Впрочем, я и бегал, по камням, по грязи, по мокрому лесу с разъярённым куском глины на хвосте, так что всё заслуженно.
Полежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к себе. Основа на нуле, и это ощущается куда хуже, чем любые ушибы. Тело без Основы превращается в чужое, незнакомое, ватное. Мир тускнеет, запахи пропадают, звуки доносятся как сквозь подушку, и даже сердце, кажется, с трудом прокачивает кровь по венам. Каждый вдох даётся с усилием, а каждый выдох приносит такую усталость, будто я не воздух выпускаю, а отдаю последние крохи жизненных сил.
[Основа: 0/15]
И ведь раньше без неё как-то жил. Не месяц, не год, а целую прошлую жизнь. Ходил, работал, ел, спал, строил здания, рушил здания, и ни разу не задумывался о том, что чего-то не хватает. А теперь стоит провести без Основы хотя бы час, и организм бунтует, будто его лишили чего-то жизненно необходимого. Наверное, к хорошему действительно привыкаешь слишком быстро, а отвыкать не хочешь никогда. С полным запасом начинаешь чуть ли не порхать, в сон не клонит, лежать на одном месте становится совершенно невыносимо, и ты готов хоть сейчас бежать, строить, ломать, придумывать. А без неё хочется только лежать на полу и жалеть себя.
Так, ладно, хватит разлёживаться. Основа сама себя не восстановит. Хотя нет, вру, восстановит, конечно. Медленно, нехотя, по капельке, но ждать до утра не вариант.
Сознание начало обволакивать тёплой мутной дымкой и утягивать в темноту. Тело расслабилось, веки опустились сами собой, и наступило блаженство, от которого невозможно отказаться, когда каждая мышца в теле ноет и просит покоя…
Нет, хватит! Резко подскочил, и так неудачно, что голова закружилась и пришлось тут же сесть обратно на пол. Постоял на четвереньках, переждал, пока комната перестанет вращаться, и только потом поднялся уже по-нормальному. Какой тут спать, неделя на башни осталась, Сурик жилы рвёт, чтобы успеть, а я что, лежать буду? Мать его ждёт, деревня ждёт, Хорг ждёт, и каждый потерянный час бьёт по всем сразу!
Встряхнул головой ещё раз, натянул рубашку, забрал лопату с крыльца и вышел на улицу. На дворе вечер, солнце уже коснулось горизонта, и тёплый свет заливал крыши домов густым янтарным маслом. Часа два до темноты, может чуть больше, и за это время можно успеть много чего, если не валяться пластом и не ныть.
Направился на свой участок, но по дороге решил сделать крюк через всю деревню и заглянуть к северным воротам, посмотреть, как там дела с подготовкой ко второй заливке. Дорога заняла минут десять, и каждый шаг давался тяжелее предыдущего, ноги шаркали по утоптанной земле и отказывались подниматься выше чем на ладонь.
У ворот обнаружилось, что дела идут вполне прилично. Материала навезли целую гору, точнее несколько гор: кучи щебня, песка, мешки с отвердителем, бочонки с известковым тестом. Опалубку собрали и закрепили, арматура увязана, распорки расставлены. По идее можно заливать хоть сейчас, но время уже не утреннее ни разу. Семь с лишним кубов бетона замешать даже такой толпой не шутка, тут на целый день работы, если всё пойдёт гладко, а гладко в строительстве не бывает никогда.
На первый взгляд кажется, что бетон льётся куда быстрее, чем рождается кирпич, и в каком-то смысле так и есть. Но почему? Да хотя бы потому, что бетоном занимается полдеревни, а кирпич мы лепим всемером, ну может ввосьмером, если не считать мужиков, которые подтаскивают глину с берега. Но они не только нам подтаскивают, так что считать их не будем.
И тем не менее, бетонное производство в целом проще. Смешал, залил, подождал. А вот в технологическом процессе, который стоит перед заливкой, слишком много ступеней, каждая из которых пожирает время и рабочие руки. Известь надо обжечь и загасить, щебень привезти и рассортировать, отвердитель приготовить и перемолоть. Кирпич в сравнении с этим куда проще: копнул глину, слепил, обжёг. Правда, обжечь тоже не быстро, и формовка при всей кажущейся простоте отнимает часы, но зато этапов меньше и каждый из них понятен любому работяге.
Прошёлся вдоль площадки и понаблюдал, как мужики заканчивают последние приготовления к завтрашней заливке. Одни накрывали ямы с известковым тестом мокрой рогожей, чтобы за ночь не подсохло, другие подвозили на тачках щебень и ссыпали его в ровные кучи рядом с опалубкой. Третьи прямо на месте раскалывали молотками бесформенные обожжённые глиняные куски в крошку, и стук разносился по округе мерной дробной очередью.
Вот кстати да, производство отвердителя в нынешнем виде никуда не годится. Его нужно довольно много, на семь-то кубов, и в его изготовлении сейчас задействована чуть ли не половина рабочей силы. Мужики сидят на корточках, берут кусок обожжённой глины, колотят по нему молотком, собирают осколки, колотят снова, и так до тех пор, пока не получится мелкая красноватая крошка, которую потом если по уму, ещё надо растереть в ступе. Тяжело, долго, муторно, и результат так себе, крупинки получаются неравномерными, а это влияет на качество раствора.
А ведь при наличии мельницы вся эта рабочая сила могла бы лепить кирпичи или делать ещё что-нибудь полезное вместо того, чтобы сидеть на корточках и стучать молотками. Надо решать, и решать как можно скорее.
Оставил мужиков работать и двинулся обратно через всю деревню. С севера на юг, мимо главной улицы, мимо рыночной площади, и наконец через знакомую дыру в частоколе оказался на своём участке.
Под навесом горели несколько глиняных масляных ламп, и в их неровном рыжем свете работа шла полным ходом. Сурик где-то раздобыл эти лампы, договорился то ли с гончаром, то ли сам обжёг, чтобы можно было продолжать после заката. Молодец, толковый парень, с каждым днём всё меньше нуждается в моих подсказках.
