Хельд, улепетывавший от «быка», даже не оборачиваясь, понял, что не уйдет. Впрочем, это понял и Тагель, сразу направивший своего жеребца в его сторону. В последний момент муж Аир сумел схватиться за узду и буквально упорхнул из-под ног противника. Впрочем, он почти сразу отцепился и, вскочив на ноги, послал стрелу в другого «быка», повернувшегося к нему боком — в ухо. И, должно быть, попал, потому что окрестности огласил трубный рев, и существо, забыв о погоне, замотало головой. В него полетело еще несколько стрел.
Тагель ловко развернулся в седле с луком — он чувствовал себя на спине лошади едва ли не увереннее, чем на земле, — и тут один из «быков», выскочивший на него сбоку, подогнул ноги — и прыгнул. Аир завопила. Молодой рейнджер обернулся, но существо смело его с седла, и конь, обезумев от страха, понесся прочь от хозяина и твари.
Тагель был ловок и подвижен, и быстр, очень быстр. Он умудрился извернуться так, чтоб не попасть под острые копыта поросшего мехом «быка», но не до конца. Удар, пришедшийся по ноге и боку, по самым ребрам, парализовал все его тело дикой болью, и от подвижности не осталось ничего. Пока «бык» закладывал короткий вираж, рейнджер попытался подняться, но встать смог только на колени, и одним взмахом рога существо швырнуло Тагеля обратно на землю.
Это был тот самый «бык», у которого в каждом глазу сидело по стреле, и ему это, похоже, все-таки немного мешало. Потому Аир и успела. Она, почти не сдерживая галопа испуганной лошади, подвела ее к тому месту, где лежал рейнджер, нагнулась с седла и потянулась к нему рукой.
Он был жив и даже в сознании, несмотря на то, что кровь, испятнавшая его одежду и траву вокруг, была, несомненно, его кровью. Он схватился за нее, и, ожидая этого, она держалась изо всех сил — и ногами, и свободной рукой за луку, а потому не вылетела из седла. Несколько шагов лошадь проволокла Тагеля по земле; от боли мужчина едва не потерял сознание. Но руку Аир он не отпустил, и, когда конь почти остановился, умелым рывком за приспущенную узду заставил животное лечь. Если б не его выучка и навык обращения с лошадьми, такой трюк ни за что не прошел бы, потому что, найдя жертв по запаху, «бык» уже начинал разгоняться в их сторону, и конь дрожал всем телом. Потому, должно быть, скакун так быстро поднялся на ноги, когда Тагель вскарабкался на его спину, и потому же понесся вперед так быстро.
Но и эта скорость была недостаточна. Конь нес на себе двух седоков и седельные сумки, да к тому же не отличался резвостью после похода в Белый Лотос. Впрочем, даже будь он в порядке и без груза, он не ушел бы от «быка». Очень скоро девушка начала различать сзади топот ног, треск ломаемых ветвей и сипение.
— Падаем! — взвыла она вне себя от страха, и оба скатились с седла.
Даже в полузабытьи Тагель соображал, а потому, упав, покатился вбок и двигался, пока хватило сил. Аир, слегка оглушенная ударом о землю, осталась лежать, но, на свое счастье, в стороне от копыт «быка». Он мелькнул мимо, в два прыжка догнал коня, сбил его своей тяжестью, навалился, рванул. Конь завизжал в агонии, забился, и какое-то время в мелькании массивных тел неясно было, что там происходит. Аир, пошатываясь, встала, пошарив рукой в траве, нашла лук, принадлежащий Тагелю, потом, еще пошарив, разжилась и стрелой — колчан рейнджера, само собой, был открыт, в готовности для немедленной стрельбы, потому кое-что выпало из него, но не поломалось.
Дитя Пустошей, когда лошадь затихла, медленно встало на ноги. Конь постарался дорого продать свою жизнь, успел, видимо, приложить противника сильнее, чем можно было от него ожидать. «Бык» неуверенно стоял, поматывая головой, и, похоже, чувствовал себя не лучшим образом. Аир подняла лук и прицелилась, старательно наводя на ухо. Вряд ли у нее будет другая возможность выстрелить. Несмотря на опасность ситуации, девушка была на удивление хладнокровна, словно прежде никогда не расставалась с луком. В конце концов, терять ей нечего. Плавным рывком оттянув тетиву к лицу (растянуть до конца она не смогла бы и резким рывком, но это было не нужно, раненый «бык» стоял едва ли в тридцати шагах от нее), она пустила стрелу и тут же отпрыгнула, опасаясь рывка в свою сторону.
Рывка не последовало. После, вспоминая все, что случилось в тот день, Аир признавалась сама себе, что, должно быть, неведомый Бог хранил ее, потому что она попала как раз туда, куда было нужно. «Бык», раненный до того и изнуренный бегом и схваткой, получив еще и стрелу в ухо, прошедшую насквозь, дрогнул всем телом и завалился набок.
Аир провела ладонью по лицу и огляделась. Она стояла у самого леса, не там, откуда появились «быки», а несколько севернее. Прикинув пройденное расстояние, она подивилась, насколько далеко ускакала перепуганная лошадь, прежде чем они свалились с нее. Пожалуй, пройти это расстояние в обратную сторону одна она не решится. И тут же, вспомнив о спутнике, девушка бросилась в ту сторону, куда он укатился.
Тагель лежал на животе, перекособочившись, прижав руку к раненому боку. Он был без сознания. Аир перевернула его на спину, осмотрела рану и вздохнула. Она не слишком хорошо разбиралась во врачевании, но поняла, что это нужно зашивать. У нее были при себе иголка, нитки и бутылочка настойки, прогоняющей из раны гниль, такой простенький набор стараниями Хельда имелся у каждого из отряда. Но еще нужна была вода, тряпки для перевязок — это самое малое. Собравшись с духом и пригибаясь за кустиками, девушка двинулась в ту сторону, где должна была лежать мертвая лошадь.
Клочья тела коня она нашла почти сразу и, стараясь не смотреть на то, во что копыта «быка» превратили его, отцепила от непонятно как уцелевшего седла седельные сумки. Подумав, отволокла седло и оттащила в сторону уздечку — никогда не знаешь, что может понадобиться. Жизнь крестьянки приучает к бережливости, потому что всегда может наступить такой момент, когда с сожалением вспомнишь о выброшенной нитке или спаленной в костре чурке. Морщась от отвращения, Аир очистила уздечку от окровавленных обрывков и кусков кости и заспешила обратно.
Тагель уже пришел в себя — похоже, у него был шок, потому дикую боль, которую он, покалеченный, должен был испытывать, не доходила до его сознания — и перевернулся на бок, так, чтоб было легче. Услышав шорох в кустах, он попытался привстать, цепляясь за кинжал, но, увидев Аир, облегченно вздохнул и снова откинулся.
Она положила на землю сумки и принялась их потрошить. То место, где на траве лежал рейнджер, было окружено кустами, и они давали обоим некоторую иллюзию безопасности. В сумке оказался полный бурдюк с водой, смятый маленький котелок, тряпки и провизия. Кроме того, кое-какие вещи Гердера, например смена одежды, которую Аир без колебаний решила тоже пустить на перевязки, если понадобится. Она осторожно промыла рану, изо всех сил экономя воду, покропила лечебным средством из бутылочки, а потом, пошарив в окрестных кустах, нашла и нажевала, чтоб наложить на рану, листьев тысячелистника и чистотела. Кровь удалось остановить давящей повязкой, после чего, отчаянно боясь что-нибудь сделать не так, Аир зашила рану. Почти все это время Тагель оставался в сознании, и у него явно начинался жар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
