— А в школу ходишь?
— Должен.
— А почему ты не в школе?
— У меня каникулы, я с папой и с мамой плаваю на шхуне.
— А читать умеешь?
— Немножко.
Скоро мы перестали слушать вопросы, которые сыпались на Петину голову. Вся группа сидит на молу, посередине Петя, рядом с ним его верный телохранитель Джек.
— А ты моешься? Сколько раз в день?
— А ты чистишь зубы?
Поскольку Петя считает это само собой разумеющимся, в его ответах начинает звучать раздражение.
— А в церковь ходишь?
Тут приходит время вмешаться нам. Дети учатся в протестантской школе, и через полчаса миссионеры узнают от детей обо всем, что мы тут сказали. Было бы неразумно, если бы с первых же шагов между нами и представителями миссии возникло недоразумение. Но, к счастью, ребята, не дождавшись ответа, уже кричат, чтобы Петя спел. Сначала он стесняется, а потом поет с таким воодушевлением и так громко, что приходится сделать ему замечание.
Дни в Мад-Бэй и в ближайшей деревеньке Болу-Болу бегут быстро. Сбор образцов сопровождается многими неожиданностями. Мы находим несколько лавовых потоков в таких местах, где меньше всего ожидали их встретить. А к югу от Болу-Болу обнаруживаем небольшой вулканический центр — бывший вулкан.
Здесь благодаря Грэгу, который научил нас разным рыбацким трюкам, мы удачно половили рыбу. Кроме такой мелочи, как тунцы и макрель, мы поймали и коралловую форель, самый высший деликатес. Именно это побудило Грэга и капитана взяться за ремонт холодильника. Если бы им удалось привезти коралловую форель в Австралию, они могли бы заработать не меньше тысячи долларов.
Коралловая форель ловится на блесну. Ее редко встретишь в открытом море, как, например, тунца, макрель или баракуду, она держится возле коралловых рифов, выполняя там роль санитара.
Ловля этой форели — дело опасное. Приходится все время держаться возле рифов, а глубина там местами меньше метра. Чуть резче повернул или остановил лодку, и блесна безвозвратно потеряна, а из днища хлещет вода.
Успешная рыбалка заметно сказалась на нашем меню: с утра до вечера мы ели рыбу — то жареную, то вареную, то в сухарях. Я предложил новый способ ее приготовления.
Когда-то давно я читал, как готовят свежую рыбу на Гавайях. Нарезанную на куски коралловую форель нужно положить в маринад: лимонный сок, мелко нарезанный лук и черный перец горошком. Через несколько дней рыбу можно есть, по вкусу она напоминает нежнейшую сельдь. Но я забыл, что мы всего в пяти градусах от экватора и что здесь страшная жара. Форель скоро стала издавать весьма неприятный запах. В определенный рецептом день я открыл крышку и с победным видом предложил отведать лакомство, но все дружно отказались. Я мужественно все съел сам, хотя моя форель под маринадом застревала в горле.
Прекрасное тропическое утро как будто самой природой создано для плавания. Ближайший островок — Томагабун. Первоначально он не входил в наш план исследований, но сообщение о том, что там есть значительные выходы эклогита, меня очень заинтересовало. Эклогит возникает в результате изменения базальта под большим давлением, а иногда и при высоких температурах; согласно некоторым теориям, эта горная порода служит частью нижнего слоя земной коры. Предполагаемые образцы представят большую ценность еще и потому, что это чуть ли не самые молодые эклогиты на земле.
Сегодня суббота, наш план сбора образцов выполняется успешно. Мы можем и порыбачить в открытом море. Джек отправляется нарезать банановых веток: нам понадобятся новые блесны. Наша блесна делается так: к двадцатисантиметровому деревянному чурбачку с одного конца привязывается силоновая леска, с другого конца делается несколько продольных зарубок, все это украшается бахромой из серебряной фольги; закрепить крючок — и можно приступать к рыбалке.
Шхуна отходит от Мад-Бэй. Прикрепляю блесну к силоновой леске толщиной два с половиной миллиметра, намотанной на огромную катушку. Натягиваю кожаные перчатки и забрасываю леску в море. Судно идет довольно быстро. Леска скользит по перчатке, и катушка на корме начинает подпрыгивать. Двумя руками удерживаю убегающую леску, две трети ее уже смоталось с катушки — это примерно триста метров, тянет так сильно, что с трудом удерживаю леску между пальцев. Но рыба на нашу» приманку не обращает внимания. Залезаю на крышу каюты и спокойно смотрю на воду, настроение превосходное, я предаюсь мечтам об улове. Лида, Петя и Джек стоят на носу, наблюдая за дельфинами, которые выпрыгивают из воды так близко от борта, что становится страшно, как бы шхуна не ударила этих резвящихся гигантов.
Рывок лески выводит меня из блаженного состояния. Леска опять режет перчатки, а катушка словно бешеная прыгает и кружится по палубе.
— Стоп! Стоп! — кричу я Иносу.
Мотор останавливается, и шхуна постепенно сбавляет скорость. Леска сбегает с катушки чуть медленнее, но ее осталось совсем мало, еще немного, и катушка полетит в море.
— Не может быть, чтобы это была рыба, — говорю я. — Наверное, блесна зацепилась за риф.
Мы как раз плывем в нескольких метрах от больших рифов. Леска натянута как струна, шхуна наконец остановилась. Начинаем все вместе подтягивать леску. Грэг командует. Не пойму, кто кого тянет — мы добычу или добыча нас.
— Видели? Вон она!
— Папа, акула!
Слезаю с крыши каюты, где теперь оставаться весьма опасно. Говорю Пете и Лиде, чтобы шли в каюту. Это действительно рыба. Грэг предупреждает, чтобы мы следили за леской. Если она зацепится за что-нибудь на корме, когда рыба начнет резко тянуть, леска порвется или кто-то из нас вылетит за борт. На темно-зеленом фоне острова из прозрачно-голубой воды на долю секунды выпрыгивает огромное серебристое тело.
— Это марлин[27]! — кричит Грэг, совсем забыв, что до сих пор к нашим рыболовным потугам относился со снисходительным презрением.
Просто не верится! Неужели на конце полукилометровой лески мы держим рыбу, которую все рыбаки мира считают самым ценным уловом? На палубу ложатся все новые петли лески, по нашим лицам катится пот. Вдруг добыча резко дергает и тянет, петли на палубе начинают убывать. Перчатки обжигают руки, каждый десяток метров отвоеванной лески дается тяжким трудом. Благодаря командам Грэга пока все идет хорошо, на палубу ложатся новые петли. Натяжение лески немного уменьшается, и мы снова тянем и тянем силоновую нитку, пропуская ее между пальцев.
Леска опять кольцами укладывается на палубе. Теперь, если рыба дернет, мы не позволим ей уйти далеко. Она-таки дергает, тянет, и мы не можем удержать ее.
