Ян предлагает пойти поискать кинотеатр. Хорошая мысль: уже второй день у всех нас скверное настроение. Для Яна не было писем, и он все время в тревоге о семье. Отсюда с Джеком они отплывут на корабле без нас, у Яна не будет никакой связи с внешним миром, и следующая почта — только через четырнадцать дней на островах Тробриан. У нас тоже есть причина для плохого настроения: мы уезжаем. Я предлагаю Джеку пойти половить рыбу.
— Иез, сэр мастэр.
В который раз, теперь уже в последний, я объясняю Джеку, что не надо мне говорить «сэр мастэр», что мне это неприятно. Но Джек продолжает так говорить. Сколько раз мы объясняли Джеку, что нам не надо говорить «мастэр» или «леди», — все напрасно. К нашим именам он привыкнуть не может. Только маленького Петю он иногда называет по имени, но и то чаще «фрэнд» — «друг». Это слово прекрасно характеризует отношения между Петей и Джеком. Петя Джеку был ближе и понятней, чем мы. Хотя Джек несколько лет ходил в школу, о внешнем мире — политике, экономике, географии — он имеет такое же смутное представление, как и семилетний Петя. А Петя откровенно преклоняется перед Джеком: Джек умеет делать все, многое из того, что его папа делать не умеет, а в этих условиях умение Джека — самое главное. Залезть на верхушку кокосовой пальмы и сбить орехи, чтобы утолить жажду, тремя-четырьмя ударами снять кожуру с кокосового ореха, сделать качели из лиан, ложку, лук, стрелу из того материала, который есть в джунглях, развести огонь из мокрых прутьев — все это умеет Джек. Да к тому же он слушал Петины рассказы, как тот ходил в школу, какая это скука. Джек так и не признался Пете, что тоже ходил в школу. Петя рассказывал Джеку о футболе, о своих приятелях и об их игрушках, о подарках, какие он когда-то получал, о телевизионных передачах, которые видел, и, конечно, он подробно описывал папину лабораторию, где сотни кнопок и цифр, выскакивающих на экране.
Долгие беседы между «этими двумя», как мы их называли, и в самом деле сделали их неразлучными друзьями, такими, какими мы сами хотели бы быть с Джеком. И вот все кончилось.
Открытый автобус бежит по ровной пыльной дороге среди кокосовых пальм. На заднем сиденье, взявшись за руки, сидят Петя и Джек.
— Папа, мы уже едем в Японию?
Петя пытается изобразить на лице улыбку, но у него не получается, первые слезинки катятся по загорелой рожице. Мы все пытаемся Петю успокоить, но нам это не удается.
Между кокосовых плантаций аэродром: неправильный прямоугольник травы и коралловой пыли. Никаких служебных строений на этом аэродроме нет. В конце взлетной полосы виднеется серебристая «дакота». Мы стоим далеко в стороне от остальных пассажиров. Петя делает вид, что радуется предстоящему полету, но слезы градом катятся из глаз. Последний снимок — Петя и Джек — никак не получается.
— Проходите, пожалуйста, вы последние, мы ждем вас.
Эпилог. Издержки цивилизации
Точно по расписанию, в 18.20, самолет садится. Яркий свет прожекторов на летном поле, неоновые огни не оставляют никаких сомнении: мы на аэродроме в Гонконге. Город сразу за зданием аэродрома. По улицам несется непрерывная вереница машин. Мы ведем себя так, как нас научили в канцелярии австралийской авиакомпании «Кэнтас» в Порт-Морсби. Служащая аэродрома, стоящая у трапа, с первых же слов понимает, о чем идет речь: не мы первые, не мы последние летим через Гонконг без виз. Гонконгские власти, так же как и филиппинские, по непонятным причинам отказались нам их выдать, и мы вынуждены были «нелегально» лететь через Гонконг. Возвращение в Австралию, а потом прямой маршрут Австралия — Япония нам не по карману.
Все идет пока нормально: вместе с другими пассажирами проходим длинным коридором, затем все выстраиваются в длинную очередь, а нас отводят в транзитный зал, переполненный людьми всех национальностей, в окна можно видеть, как взлетают и садятся самолеты, принадлежащие компаниям с самыми экзотическими названиями. Довольно скоро возвращается служащая.
— Багаж получите завтра в Токио. Я вам принесла талончики на ужин и завтрак в ресторане. Самолет в Токио вылетает завтра в 9.30, места вам зарезервированы.
Все идет так, как устроил любезный служащий в Порт-Морсби, без его помощи мы бы не знали, что делать без визы. Проходит время ужина. Движение на аэродроме не ослабевает. В транзитном зале сотни людей, одни уходят, другие приходят. Мы засыпаем в креслах. В час ночи взлетает последний самолет. Транзитный зал пустеет. Просыпаюсь от неприятного чувства, что на меня кто-то смотрит. Мужчина в форме ждет, пока я открою глаза.
— Вы не хотите поехать в отель, сэр?
— Нет смысла, нам скоро лететь.
— Гонконг очень интересный город, вы в нем бывали?
Сообщаю человеку в форме, что мы очень устали и нас Гонконг совершенно не интересует.
— А ваши документы в порядке, сэр?
Наконец он нащупал наше больное место.
— Конечно, в порядке, абсолютно.
С типично китайским терпением и неприятной официальной улыбкой он настаивает, что хотел бы посмотреть наши паспорта. Всем своим видом он говорит, что времени у него предостаточно. Я пытаюсь его убедить, что у нас все в порядке и не стоит труда возиться с нами. Когда я вижу, что паспорта все же придется показать, принимаю шутливый тон.
— Вы будете поражены.
Подаю ему наши зеленые паспорта с двухвостым чехословацким львом на обложке. Вижу, что он ошеломлен. Его вздох настолько международен, что я прекрасно его понимаю.
— Каким самолетом вы прилетели?
Это критический момент разговора: я обещал служащему в Порт-Морсби, что не выдам компанию «Кэнтас», самолетом которой мы прилетели без визы. В Порт-Морсби обязаны были проверить, в порядке ли документы у всех вылетающих. Я молчу. Он задумчиво листает паспорт.
— Так, в шесть двадцать самолет «Кэнтас». А теперь скажите, когда вы летите и куда?
Я пытаюсь объяснить ему наше положение: мы не могли лететь из Порт-Морсби в Австралию, потому что нам нужно срочно быть на конференции в Японии. Ведь речь идет всего о нескольких часах транзита. У человека в форме каменное лицо.
— Ребенок пусть спит, а вы идите со мной.
Он долго листает телефонный справочник. Листание кажется бесконечным. Наконец он набирает многозначный номер. Долго ждем, пока кто-то возьмет трубку на другом конце провода.
— Алло, говорит сержант номер пятнадцать гонконгского пограничного контроля. Здесь у меня один ваш пассажир, фамилия его Джейкс, путешествует с семьей. Ваша компания отправила его из Новой Гвинеи в Гонконг без визы. Послушайте, сэр, если уж вы так с ними поступаете, так должны были бы о своих пассажирах лучше заботиться. Нелишне было бы, если бы вы этому господину и его семье сейчас же принесли какое-нибудь одеяло и чай. Хорошо, спасибо.
