от огня бегут. Знаешь, как мне было больно, когда меня жених бросил из-за этого? Испугался, что я ему наследника не рожу и сбежал!
Я тяжело вздыхаю и закрываю глаза.
— Поэтому ты под каждого второго ложишься?
— А что мне еще остается? Я живу, как умею, Рома! Честно себе на хлеб зарабатываю! Это ты своей Даше все на подносе — и развитие, и бизнес, и бриллианты! А я, может, тоже честно бы хотела жить и любить, да только кому я нужна?
— Все ясно, — коротко отвечаю я на ее пламенные речи.
В глазах уже ломит, но физически усталости я не чувствую. Морально истощен.
От человеческой подлости и лицемерия порой хочется повеситься.
И, главное, обычно прилетает от тех людей, которым веришь. Кто бы мог подумать, что Милана все это время с ума сходила от зависти?
Андрей забирает Милану из салона моей машины.
— Как вы, босс? — интересуется сухо.
Мне не по себе от всего происходящего. Жил себе спокойно, а теперь вот как все оборачивается.
— Если хотите, я с Игорем сам пообщаюсь. Это девки слабые, Настя так вообще верещала всю дорогу. Я ей кое-что пообещал, если молчать будет.
— Что ты ей пообещал?
— Ой, Роман Анатольевич, вам лучше не знать, — кровожадно скалится Андрей. — Но мне сразу понятно было, что эта девка все выпалит. Да и вторая бабенция с круглой жопой тоже слабачка оказалась, хотя как дерзко вела себя! А вот Игорь… он там уже на таком нервяке, что расколется под давлением. Прижать чуть-чуть осталось. Только, сомневаюсь, что кто-то эту троицу крышует.
— Да кто их крышует, — раздраженно выдыхаю я. — Сами по себе сволочи.
— Вы очень мягкий человек, босс. Ну, правда, — Андрюха по доброму улыбается и руками разводит. — С большими деньгами и большой властью, но будто первый раз с такой подлостью от людей столкнулись.
— Лишился девственности, — фыркаю и лицо вытираю от испарины.
— Наказывать то будем? — скалится Андрей, а в глазах его кровожадный блеск.
— Есть предложения по наказанию?
— О-о-о-о, да! Только бабки нужны!
Глава 54
— Не такие уж мы и святые, Ром, — шепчу я.
Кончиками пальцев касаюсь груди своего мужа. Ласково и осторожно глажу его, глаза прикрываю от удовольствия.
Он рядом. И мне сейчас так хорошо с ним, что под кожей растекается приятное согревающее тепло. Лежу рядом, как кошка, трусь об него своей щекой. Мурчать хочется от наслаждения.
— Я никогда святым и не был, — тихо отвечает мне мой муж.
Мой.
— Не был, да. Но я в тебе видела только добро и любовь. А ты ведь… ну… — я приподнимаюсь, потянув на себя легкое одеяло, чтобы прикрыть обнаженное тело.
— Позволил себе сравнивать тебя с бывшей? — с тоской уточняет Рома, и глаза его наливаются чем-то темным. — Даш, я очень жалею, что повелся на весь этот развод. Ты и сама понимаешь, что Настя…
— Была идеальным вариантом, — киваю я. — Если бы не Милана с Игорем, ты бы даже не заподозрил ничего. Так бы и верил, что просто решил трахнуть бывшую.
И я прекрасно осознаю, что Рома обычный мужик, совершивший ошибку.
И я рада, что не было никакой измены с его стороны.
Благодаря этой ситуации я и о себе много нового узнала.
— Я мудак, а вот ты… ты как была светлой женщиной, так и осталась, Дашенька, — Ромка улыбается и тянет меня к себе.
Ну да, конечно.
И мы закроем глаза на то, как я метала посуду, как готова была просто убить неверного муженька. Как потом жаждала его раскаяния.
Как эгоистично и пылко желала вернуть любовь Ромы себе. Чтоб в ногах валялся. Чтобы скулил.
Простила бы я измену?
Не знаю.
Но мне до зуда между ребрами хотелось, чтобы Царицын любил меня одну, а я бы… я бы гордо задирала нос, вертела бы задницей перед ним и намеренно причиняла бы ему боль.
А потом, когда насытилась своей властью над мужиком, возможно, я бы его приняла и разрешила быть рядом.
Только это была бы уже слишком странная и ядовитая любовь.
* * *
Вернувшись домой после беседы с Настей и Миланой, Рома первым делом дал Даше послушать записанные на диктофон разговоры.
Даша переслушивала слова своей подружки Миланы несколько раз, и с комом в горле осознавала, какая «добрая и хорошая» у нее была подруга. Змея, что способна укусить, пригретая на груди.
Сыну Максу Рома все объяснил, и постарался донести до него, что люди могут ошибаться, поддавшись искушению и собственному непомерному желанию быть хорошим в глазах окружающих. А иногда следует быть жестким не только с окружающими, но и с самим собой, особенно если на кону стоит то, что важно по настоящему.
Сделка Ромы состоялась, хоть прошла и не так гладко, как он рассчитывал. Вместо однодневного подписания контрактов, компания Ромы несколько дней совещалась с партнерами и разрабатывала лучший проект реализации.
В итоге все сложилось так, как нужно.
У Даши бизнес тоже стал расцветать, как и она сама.
Андрей, мужчина из охраны Ромы, провел расследование и выяснил, что главным заговорщиком был Игорь. Именно в его голову пришла мысль разрушить сделку друга, а заодно и его крепкую любящую семью.
Андрей уладил вопрос с предателями довольно быстро. Игоря, главного заговорщика и завистника, подставили на работе так крупно, что начался судебный процесс, и вскоре его посадили за финансовые махинации в особо крупных размерах. И никто никогда не догадается, что Рома приложил к этому руку.
Настю запихнули в психиатрическую больницу, где после долгого лечения молодая женщина странным образом сменила веру, бросила мать и сына и уехала в тибетский монастырь служить буддизму.
Милане Андрей тоже нашел хорошее применение — отправил ее жить в горный отдаленный аул в семью из двенадцати человек. И хоть стать любимой женой, подарившей наследников, она не могла, рабочие руки там всегда пригодятся.
Со временем Андрей стал возглавляющим охраны, поменял персонал, и теперь у Царицына работают устрашающие дядьки с суровыми взглядами, мимо которых ни одна муха не пролетит.
Да и Рому, надо признать, вся эта ситуация закалила. Меньше доверяй, больше проверяй. И самому себе никогда не лги.
— Такие сладкие носики, — осторожно произносит Аграфена Григорьевна.
Поднимает взгляд от детской люльки и смотрит на меня с нежностью. Я немного устала от хлопот с двумя новорожденными детьми, поэтому сижу в кресле-качалке, прикрыв веки, поглаживаю по спине Томаса, а он благодарно мурчит.
— Я рада, что вы решились родить еще, — лепечет свекровь. — И мне
