class="p1">Я был тогда в Гордуме, но я там работал тоже на него. Я отправлял людей и запросы ему, он ко мне, то есть у нас была взаимосвязь. И Ройзман пахал, пахал и пахал! Он, блин, я не знаю, видимо, это связано с головой. Он писал по тысяче запросов в месяц, он, блин, добивался, орал, спорил, то есть он мобилизовался, когда ему это было надо… Но это тоже, по-моему, психическое отклонение.
Причём, как бы тебе объяснить? Вот, допустим, такой случай. Был один омоновец, охрана НТМК, по-моему, да, нижнетагильский тагильский завод, НТМК, или УВЗ («Уралвагонзавод»), не помню точно. Хороший завод. Его арестовывают за крупные хищения. А начальник службы безопасности этого завода, дядька-генерал, раньше «семёрку» возглавлял в городе, ну это наружное наблюдение. Фамилия известная. А я с ним занимался в одном тренажёрном зале. Мы с ним между делом разговаривали. По той жизни-то я его не знал, он говорит: «Я-то тебя знаю, а ты меня нет, я за тобой следил». Ну, его отделение.
И мы с ним занимаемся, и вот происходит арест вот этого. И Ройзман начинает писать запрос, что его держат там неправильно, что арестовали-арестовали. И я этому своему знакомцу рассказываю об этом, а он мне говорит: «Сделай мне встречу с Женей», он депутат Госдумы, это уровень очень серьёзный. Я говорю: «Да, конечно, приходи». Сидим Ройзман, он и я. Ну, я ему говорю: «Ну, говорите». И он не смог ни в чём убедить Ройзмана. Он говорит: «Это постановка, он просто проворовался. Мы его, значит, арестовали. У нас материалы на него у всех, и он совсем не невиновный». Не убедил. Потом он ко мне подходит на тренировке и говорит: «На. Пусть это твой друг послушает». Там запись телефонного разговора этого омоновца с его женой.
Передаю дословно. Они по телефону разговаривали, а их в это время писали. И оконцовка такая. Омоновец жене говорит: «Иди у него хоть соси, но он (Ройзман) должен взяться за это дело, он должен писать запросы, он должен делать всё, что нам надо». Я с этим к Ройзману. Он у меня такой обосравшийся сидит. Такой: «И что, меня что, швырнули, что ли?» Но тут интересно, ведь что делает этот омоновец-то, ну, мошенник? Он всё грамотно делает. Он был очень богатым, они там вагонами воровали. И вот он договаривается с врачами, его везут на больничку, и делают ему трепанацию черепа. Типа у него там какое-то серьёзное заболевание было. На самом деле это просто было фуфло показушное. Ему просто вскрыли череп и всё. Трепанация.
Ну, не было никакого заболевания, ему же просто вскрывали череп, чтобы показать, что вот типа операция была, все дела. Потом экспертиза доказала, что это всё фигня была, и даже врача под следствие отдали. А Ройзман поверил вот в эти все вещи, и он впрягся. Он поверил. Его убедили, а когда он впрягался, он как бультерьер, мёртвой хваткой вцеплялся и сводил всех с ума. Тоже маниакально. Но он на самом деле впрягался, когда несправедливость, он непонятный человек, в общем. То есть, он мог заставить, попросить, убедить.
А вот этот известный случай. Он приезжает сюда из Москвы на какое-то время и идёт по улице… Вот этот «пятачок»-то, ЦУМ – Пассаж. Как вот эта улица называется? Вайнера же? Вот, по этой улице идёт, а там скупка золота идёт. Вот просто скупают и скупают. Он так мимо идёт, прямо идёт, напрямик на Ленина, 17 (ГУВД). Потом на Вайнера, 4 (ФСБ). Ну и там говорит: «Это что за город? У вас вон, в открытую, золото скупают? Я сейчас иду и вижу». А он – Депутат Госдумы! Ну и как дали-дали, нахрен. Всех арестовали и увезли. Ну там посередь дня. Ну скупка и скупка. Дима, его дольщик по ювелирному бизнесу, приезжает и говорит: «Я попал!» Я спрашиваю: «Что такое?» Дима: «Я Серёге звоню. Говорю – Серёга, помогай. Нам нечем работать, у нас предприятия встали! Серёга выгоняет всех людей на скупку. А Женя дольщик, между прочим, в бизнесе с Димой! Как дал-дал. Ни хрена себе. А он говорит: „Да я даже ему говорить ничего не буду. Нахрен он нужен“, но отпустили потом всех там. Ну сделали всех – но там не за что никого арестовывать. Ну арестовали-подержали».
То есть, он обратился к Серёге, Серёга выгнал людей, чтобы предприятие не встало, надо переработать, у них ювелирка громадная такая. У них очень большие обороты были. А тут такое.
– Но Ройзман в итоге его швырнул, да, получается?
– А Ройзман всех швыряет. Удивительное дело, после знакомства с Ройзманом все начинают работать на него. Когда Малёнкин пришёл к Юле (жена Ройзмана) с жалобами, ещё не «приняли» его, его ещё только отправляют на суд в другой город, а он говорит: «Ну как же так?» Юля говорит: «Так ты же знал, с кем дружил…» Все, с кем Ройзман общался, все сидели. Все до одного. И они все его выгораживали. Видимо, он знал про них такие вещи, что им лучше было молчать. А, может, всё было по-другому. Вот знаешь, какой я вывод сделал? Я ведь первый сказал, что он – офицер. Ну, ладно, не офицер, а сотрудник спецслужб. Более того, когда арестовали Курчика (сотрудник фонда) – а он не сопротивлялся. Опера говорят: «Курчик молчит, как партизан на допросе». Я потом для себя сделал такой вывод – так молчать можно только в одном случае, это тогда, когда тебе может быть ещё хуже. И ему опера говорят: «Мы сейчас хозяина попросим, он по тебе порешает». А Курчик сидит, говорят, сидит и ухмыляется. Видимо приехали чекисты и сказали: «Шаг влево, шаг вправо – и мы тебя загоним за Можай». У них всё для этого есть. Этот же случай с Кинёвым, один-в-один, то же самое, они же ему сказали: «Червонец получишь». Дали восемнадцать лет. Он сам про это всё рассказывал, про то, что ему обещали: «Молчи – червонец получишь».
То есть, Ройзман – он очень грамотный, очень умный и циничный. То есть, он всё понимает про людей. Причём он искусно входит в доверие тем, что он тебе рассказывает какие-то сокровенные вещи. В ответ и ты с ним начинаешь делиться.
Он тогда увёз туда столько золота, в Тагил, семье этой умершей девчонки, что «мама не горюй». Правда у этой девочки, которая умерла, у неё уже было какое-то заболевание головного
