тебя.
Он любопытно приподнимает бровь, почти так, будто я его ужасно оскорбила.
— Когда?
Игривая улыбка расползается по моим губам.
— Думаю, ты никогда не узнаешь.
Он прослеживает мои черты смягчившимся взглядом и сжимает губы, когда выходит.
Я знаю, что он не мой, чтобы чинить. Но иногда мне кажется, что это судьба свела нас вместе, чтобы залатать измученные души друг друга.
Роман как старое потёртое пальто, с дырами и прорехами, в которые можно просунуть руки. Что-то брошенное и оставленное гнить. Но вопреки всему, он продолжает идти. Он не прячет своих монстров, в то время как Каллум прятал всех своих. По крайней мере, я знаю, на что способен Каллум.
— Ты не такая милая, как тебе кажется, Сквирт, — бормочет он, собирая меня в свои объятия и осторожно опуская на землю. Он держит меня прижатой к своей груди, и когда я смотрю на него, он целует меня мягко. Почти как извинение за грубый секс.
Когда мы снова натягиваем штаны, Роман подходит к шкафам во всю стену и достаёт дополнительный шлем. Я удивлённо приподнимаю бровь, и у меня почти выбивает дыхание, когда он бросает его мне в грудь.
— Возьми куртку на крючке. — Он кивает на вешалку у двери, ведущей обратно в коридор. — Мы едем кататься.
Глава 22
Брайар
— Уезжать сейчас — невероятно глупо, — бормочу я через шлем.
Его голос врывается с ноткой статических помех.
— Я же сказал, мы в безопасности. «Суб-Роза» не будет пытаться напасть на нас. Они только что потеряли по крайней мере четверых.
Хорошая вещь в ношении шлемов — не нужно пытаться скрыть улыбку.
— Тейлор действительно сам сделал все модификации снаряжения? — Я не могу не быть впечатлена. Их пятеро, и им тоже нужно снаряжение, это объёмная работа. Тейлор говорил об этом по дороге к кукурузному полю сегодня утром и не замолкал. Он сделал их куртки и шлемы пуленепробиваемыми и даже добавил оружейные отсеки на их мотоциклы.
Роман кивает. — Да, он сделал. Держись крепче, Сквирт. Я не сбавлю скорость, пока мы не доберёмся до пика.
Пика? Горы? Я нервно сглатываю, но делаю так, как он говорит, и обхватываю его руками. Я знаю, что в куртки встроены пуленепробиваемые жилеты, но моё сердце сейчас так бешено колотится, что он не может этого не чувствовать.
Я смотрю на его руки и вижу, как он отправляет сообщение в групповой чат под названием «Икар».
VI: Еду кататься. Беру Сквирт.
Зевс: Мы будем следить по камерам в городе и сообщим, если будет движение у прачечной.
— Кто из них Зевс? — спрашиваю я, не особо ожидая, что он ответит.
— Тейлор.
Секунда тишины.
— Роман — твоё настоящее имя? — Я прислоняюсь головой к его спине, когда он нажимает на кнопку на руле, и гараж медленно поднимается. Должно быть, это волнующе — быть в секретной военной организации.
В динамиках шлема тихо играет музыка. Интересно, слышит ли он ту же песню — «Chandelier». Это вызывает у меня смех.
— Что? Мне нельзя любить поп-музыку? — приговаривает он.
Я смеюсь громче и сжимаю его чуть крепче. Клянусь, он подавляет собственный смех.
— Не то чтобы нельзя, просто я не думала, что ты фанат Сии. — Он не отвечает на мой вопрос о его имени, не то чтобы я ожидала, но я откладываю эту мысль, чтобы спросить в другой раз.
Роман выезжает из мастерской на шоссе на высокой скорости. Я кричу и держусь так крепко, как только могу. Роман снова смеётся, и моё сердце немного слабеет при мысли о том, как выглядела бы беззаботная улыбка на его губах.
Я ослабляю хватку после первых десяти минут и наслаждаюсь залитым лунным светом пейзажем, когда он везёт нас на другую гору, не ту, где была вечеринка. Будучи из города, я никогда не думала, что узнаю, каково это — иметь так много гор вокруг одного города. Но так здесь всё устроено. Эта гора дальше, рядом с озером, кажется, но в темноте трудно быть уверенной.
Как бы уединённо ни было здесь, в сельской местности, я никогда не чувствовала себя больше так, будто могу принадлежать этому месту. Это даёт мне надежду.
Мы добираемся до парковки у смотровой площадки на пике после ещё двадцати минут блаженной езды. На дороге не было ни одной машины, но это было не похоже на первую ночь моего прибытия в город, когда у меня в животе возникал неприятный холодок. Это — глубокая тишина.
Роман опускает подножку и легко слезает с мотоцикла. Мой спуск происходит гораздо менее торжественным. Мы снимаем шлемы и кладём их на сиденье.
С первым вдохом меня окутывает воздух, пропитанный сосной. Он свежий, его можно было бы упаковать и засунуть в свечу. Эта гора не похожа на ночь костра или даже на берег озера. Здесь тихо — ни плеска воды о берег, ни музыки, чтобы отпугивать медведей и волков. Тишина пробирает до костей. Обещание того, что смерть рыщет по этим лесам в поисках следующей жертвы.
По позвоночнику пробегает дрожь, и я вынуждена проглотить свои страхи.
— Что мы здесь делаем? — спрашиваю я, когда Роман направляется к деревянному столбу забора.
— Увидишь. — Он оглядывается на меня с полухмурым выражением, но протягивает мне руку. Моё сердце переворачивается.
Роман только что… Я решаю не задавать вопросов. Я беру его за руку и игнорирую бабочек, порхающих в моём животе. Я слишком настороженно отношусь к тёмному лесу, чтобы спорить с ним.
Мы идём по узкой тропе, где каждый шаг звучит громче предыдущего. Тропа внезапно заканчивается, и мы вынуждены пройти ещё несколько шагов, пока не добираемся до случайного пикникового стола. Ему явно много лет, на что указывают старое дерево и облупившаяся краска. Давным-давно в досках были вырезаны щепки и инициалы.
Роман садится на верхнюю часть стола и, не глядя на меня, похлопывает по месту рядом с собой. Я сверкаю на его спину и скрещиваю руки. Он не очень разговорчив, и иногда это кажется таким пассивным.
— Садись, Брайар, — бормочет он.
Я уступаю, притягиваю колени к груди и кладу на них подбородок, наблюдая за ним. Он вертит в руках складной нож, прежде чем бросить взгляд в мою сторону. Наши взгляды прикованы друг к другу на несколько мгновений, наше тёплое дыхание остаётся в воздухе между нами.
— Ты изменила бы свои шрамы, если бы могла?
Что это за вопрос? Я приподнимаю брови.
— Изменила бы их? — шепчу я, потирая шрам на
