из присутствующих здесь председательствует, чтобы они могли прикарманить изрядную часть денег. Я редко видел, чтобы эти фонды приносили какую-то пользу. В основном они существуют просто для того, чтобы с лёгкостью направлять больше средств в карманы тех, кто в них меньше всего нуждается, при этом заставляя всех остальных чувствовать себя хорошо, поскольку они притворяются, что не знают, что происходит на самом деле.
Когда мы входим, к нам спешит высокая симпатичная блондинка в изумрудно-зелёном платье, похожем на бледно-голубое, которое на Уинтер, и хватает её за руки.
— Боже мой, ты выглядишь великолепно, — восклицает она, мило надув розовые губки и с завистью оглядывая Уинтер. Она весит фунтов на двадцать больше, что объясняет её ревность, а Уинтер прихорашивается под её восхищением, что заставляет меня ненавидеть Уинтер ещё больше.
У меня возникает внезапное, сильное желание убраться к чёртовой матери из этого места, желание вернуться домой, в свою комнату, в свою постель, где меня будет ждать моя Афина. Это и выбивает меня из колеи, потому что это мой мир, моё место. Встречи, заседания совета директоров, благотворительные мероприятия, ужины в загородных клубах — всё это моё будущее. Место, о котором я мечтал с детства, вещи, которые я должен буду делать и посещать как наследник и лорд Блэкмура.
У меня нет причин внезапно чувствовать себя неуютно, и выбитым из колеи всем этим блеском, и ложью, которые окружают людей, среди которых я вырос, желать посмеяться над завистью блондинки или стереть самодовольную улыбку с лица Уинтер. Я не должен ненавидеть никого из этих людей, я такой, как они. Я один из них, лучший из них, их господь.
Впервые я задаюсь вопросом, не лучше ли было бы каким-то образом избавиться от Афины, отправить её обратно в дом её матери, предъявить доказательства того, что я завоевал её девственность, а затем отправить её на какую-нибудь тёмную должность служанки, где я буду видеть её как можно реже.
Она проникает в мою кровь, как болезнь, как яд, как наркотик. Заставляет меня смотреть на вещи по-другому, подвергать сомнению то, в чём я не хочу сомневаться. Я должен быть счастлив, если бы такая женщина, как Уинтер, стала моей будущей женой, даже если я не испытываю к ней особого желания или симпатии. Она именно такая жена, которая мне нужна. Всё становится на свои места, и всё же я чувствую себя более неуютно, чем когда-либо.
— Дин? — Уинтер тянет меня за локоть. — Пойдём, прогуляемся по галерее, прежде чем наступит время ужина.
Я беру бокал шампанского с подноса, проходящего мимо человека, и лениво потягиваю его, пока мы прогуливаемся по галерее, разглядывая различные картины и скульптуры, которые будут выставлены на «благотворительный аукцион». Ничто из этого не кажется мне особенно вдохновляющим, многое из этого, на мой взгляд, выглядит примерно также заумно, как лепка малыша из макарон. И все же Уинтер охает и ахает по этому поводу, как будто это Пикассо, Рембрандт и Ван Гог.
Неприязнь, которую я испытываю к ней, всё сильнее оседает у меня в животе, обжигая, как кислота, когда я допиваю остатки шампанского. Интересно, что бы сказал её отец и, что более важно, мой отец, если бы я сказал им, что не заинтересован в том, чтобы она была моей женой, что я предпочёл бы кого-нибудь другого.
Но на самом деле, какая разница? Любая из этих светских дам будет такой же — жаждущей богатства и статуса, натренированная быть нежным цветочком, который знает, как устроить званый ужин, управляться со слугами, спланировать торжественное мероприятие и выбрать няню для детей, которую с рождения учили, что тихий голос и отсутствие отстаивать своё мнение и делать так, чтобы твой муж был счастлив, — это самые важные вещи, особенно после того, как ты нашла богатого мужа.
По крайней мере, Уинтер действительно высказала своё несогласие с Афиной, а это значит, что я с ещё большим удовольствием заявлю ей в лицо, что трахаю её. По крайней мере, я могу получить от этого хоть какое-то удовольствие. В то время как одна из этих других «леди», вероятно, просто кивнула бы, улыбнулась и сказала мне: «Как пожелаешь, любовь моя», даже если бы я сказал ей, что хочу, чтобы она посмотрела, как я вылизываю задницу своему питомцу.
Здесь нет ничего реального. И именно это Афина сделала со мной — открыла мне глаза на это, заставила захотеть чего-то настоящего. Заставила меня захотеть её громкий, дерзкий голос, яркие взгляды, эпатажный макияж и байкерскую одежду в стиле трэш, её упрямый вызов, внешность и отношение крутой девчонки. Всё то, что, по моим словам, было отвратительным, абсолютно отталкивающим, не подобающим даже питомцу Блэкмура, не говоря уже о леди Блэкмур, Афина превратила в то, что вызывает у меня эрекцию, которая просто не проходит.
— Мы должны купить что-нибудь из этого, — мурлычет Уинтер. — Для поместья Блэкмур, когда оно будет твоим. Это может быть первой вещью, которую мы купим вместе.
— Конечно, — рассеянно отвечаю я, оглядывая комнату. Меня это не особенно волнует, ведь счета по моей кредитной карте оплачивает мой отец. Но Уинтер уже веселеет и оглядывает комнату, рассматривая различные произведения дерьмового искусства, чтобы выбрать то, которое ей больше всего нравится.
— Давай, помоги мне выбрать, — настаивает она, дёргая меня за локоть, и я вздыхаю, заставляя себя посмотреть на то, что висит на стене. Хотя здесь нет ничего новаторского, есть несколько достойных пейзажей, просто красивые луга и мерцающие горизонты, которые ничем не отличаются от любого другого пейзажа, который я когда-либо видел. Кроме того, есть абстрактное искусство, которое, по моему личному мнению, выглядит так, как будто кто-то просто вылил банки с краской на холст, а затем имел наглость запросить за него почти шестизначную сумму, и концептуальное искусство, в котором такие вещи, как грозовые облака, содержат негативные слова, а форма головы изображена пустой. Я не могу удержаться и закатываю глаза, увидев это, но, конечно же, Уинтер останавливается перед этим, склонив голову набок.
— Это действительно глубоко, — бормочет она. — Например, иногда в твоём мозгу происходят только плохие вещи, и если бы всё это исчезло...
Я хочу сказать, что в твоей голове и так чертовски пусто, но не делаю этого. Это не стоит того, чтобы затевать ссору. Я просто снова пожимаю плечами.
— Выбирай, что тебе нравится.
— Предполагается, что мы будем делать это вместе, — надувает губы Уинтер.
— Просто выбери что-нибудь. — Я отворачиваюсь, снова осматривая комнату в поисках кого-нибудь, с кем стоило бы поговорить.
