её, затем подбирает юбку и спешит по тротуару к своему общежитию.
У меня возникает странное желание поскорее вернуться домой, и я поддаюсь ему, давя на газ. Меньше, чем через десять минут я возвращаюсь домой, выхожу из машины, снимаю куртку и направляюсь к лестнице.
Когда я направляюсь в свою комнату, рядом никого нет, и я рад этому, потому что в данный момент всё, чего я хочу, — это увидеть Афину. Лучше бы ей быть в моей постели, где я ей и сказал, думаю я про себя. Когда я открываю дверь, меня захлёстывает волна удовлетворения, когда я вижу её в пижамных шортах и майке, свернувшуюся калачиком на моей кровати.
Сейчас она выглядит маленькой и изящной, как никогда, когда спит в моей огромной кровати с мягким и спокойным лицом. Часть меня почти хочет оставить её в таком состоянии, и у меня возникает желание, которого я никогда раньше не испытывал, забраться к ней в постель, свернуться вокруг неё клубочком и держать её в своих объятиях, пока я вот так засыпаю. Я никогда ни с кем не делил постель, честно говоря, никогда этого не хотел. Мне нравится моё личное пространство, чёткое разделение между тем, кто я такой, и тем, кто она такая, и она не из тех, кто проводит ночи в объятиях кого-то вроде меня.
Но, глядя на неё, желание становится почти непреодолимым. Настолько сильным, что я знаю только один способ напомнить себе, какова её истинная цель, почему я пригласил её в свою постель.
Хорошо, что у меня уже стоит.
Я снимаю смокинг, небрежно бросая его на спинку стула, и, обнажённый, забираюсь под одеяло рядом с Афиной. Она шевелится, когда я просовываю руку ей под майку, слегка сжимая её грудь, а другой рукой стягиваю с неё шорты, и я чувствую, что она все ещё влажная, моя сперма осталась на её бёдрах после вчерашнего.
— Хорошая девочка, — шепчу я, протягивая руку, чтобы убрать волосы с её лица. — Я думал о тебе всю ночь, Афина, — бормочу я, зная, что она меня не слышит. — Я ждал этого момента, ждал, когда смогу уйти с этого глупого, скучного ужина, чтобы вернуться к тебе в свою постель, ждущую меня вот также, как сейчас.
Я притягиваю её к себе, прижимаюсь к ней всем телом, просовывая свой член между её бёдер. Она тихо стонет во сне, начиная просыпаться. Я проталкиваю головку члена между её складок, прежде чем она успевает полностью проснуться, так что глубокий толчок моей длины в её тело заставляет её ахнуть, когда я глубоко погружаюсь в неё сзади по самые яйца, моя рука сжимает её грудь, а другая скользит вокруг, чтобы потереть её клитор.
— Дин, — сонно произносит она моё имя. Я чувствую, как что-то сжимается внутри меня при звуке моего имени, слетающего с её губ, вспышку эмоций, которую я с трудом подавляю, входя в неё, постанывая от удовольствия, ощущая, как её горячая, тугая киска сжимается вокруг меня. Полусонная, она даже не притворяется, что не хочет этого, её мягкая попка извивается подо мной, когда я прижимаю её к себе, и я знаю, что поза слишком интимная, что мне следовало бы уложить её на спину, на четвереньки, на живот, как-нибудь иначе, а не вот так, мягко и тихо, когда она прижималась ко мне. Но я не могу остановиться. Она ощущается чертовски хорошо, её маленький клитор трепещет под моими пальцами, когда я дразню её сосок, и она снова стонет, и я знаю, что она кончит вместе со мной, когда я это сделаю, когда я снова наполню её своей спермой, пока она всё ещё полна моей предыдущей нагрузки, и это мысль делает то, что слишком быстро выводит меня из себя. Я чувствую, как мой член набухает и твердеет внутри неё, всё моё тело напрягается от удовольствия. Я слышу тихие сонные стоны Афины, когда она тоже начинает кончать, её бедра толкаются в мою руку, когда она извивается подо мной, её тело полностью отдаётся собственному оргазму, когда она сжимает мой член.
Мне не следовало этого делать, и я это знаю. Я должен был сделать это безличным, должен был напомнить себе, что она для меня никто. Но это не то, чего я хотел.
Только на сегодня, говорю я себе, закрывая глаза, всё ещё наполовину возбуждённый внутри неё, моя рука обвивает её талию. Сегодня она может поспать здесь, в моих объятиях.
Никто не должен знать.
20
АФИНА
Победа.
Я могла бы громко рассмеяться, радуясь сегодняшнему поведению Дина, но я этого не делаю. Это испортило бы момент — для него, во всяком случае. Не для меня.
Я почувствовала, что он начал колебаться прошлой ночью, когда помогал перевязывать меня в ванной. Он стал мягче, чем раньше, добрее. Беспокоился обо мне. Конечно, когда я попыталась подтолкнуть его к тому, чтобы я уехала из Блэкмура, он сразу замкнулся, приказал мне лечь с ним в постель и продолжал вести себя как обычно.
Невозможно сказать себе, что на каком-то уровне мне всё это не нравится. Постоянные перепалки, драки, игры, наказания и горячий секс — всё это нажимает на кнопки, о существовании которых я даже не подозревала. Дело не только в том, что я наслаждаюсь грязным сексом с Дином, сегодня я кончила сильнее, чем когда-либо в своей жизни, просто из-за того, что он небрежно и быстро воспользовался мной, но я хочу большего, со всеми ними. Я не думаю, что это любовь, я даже не уверена, что на самом деле чувствую к ним половину времени, но я хочу больше того удовольствия, которое они мне доставляют. Ещё больше запутанных чувств, из-за которых мне кажется, что я теряю связь с реальностью.
Как я могу быть девушкой, которая хочет трёх парней одновременно? Которая на самом деле не хочет выбирать между ними, не из-за глупой архаичной игры, а потому, что в каждой из них есть что-то особенное, что меня интригует, и я не уверена, что хочу отдавать предпочтение одному из них.
Особенно, если нет возможности уйти. Если я не могу уйти, то мне остаётся только одно. Убедиться, что я та, кто выиграет игру.
Раньше я бы сказала, что Джексон был единственным, кто меня по-настоящему интересовал. Но мягкая сторона Дина заставила меня задуматься, насколько он на самом деле высокомерный и жестокий
