— И я так всегда делаю, — неожиданно признался один из друзей Юхана. — Когда-то старые меларенские рыбаки научили. Говорили, чтобы улов был гуще да темные силы озерные не гневались...
— Я тоже отпускаю первую пойманную рыбку, — поддержал другой приятель.
— Традиция на пустом месте не появляется, — важно заметил Юхан. — Вот вам еще одно подтверждение существования в нашем озере допотопного чудовища. Надеюсь, это оспаривать никто не станет?..
Возражений не последовало.
Старина Линней одобрил бы!..
Как только разносилась по миру новая весть о поисках чудовищ в озере Лох-Несс или в других водоемах планеты, приходили в движение и стокгольмские любители древних тайн.
— Неизвестно, сохранились ли динозавры в озерах Шотландии, Якутии, Северной Америки или Африки, а вот в Меларене ископаемые ящеры наверняка обитают!..
Подобные высказывания можно было услышать в Стокгольме даже в восьмидесятые годы XX века. И никакие доводы о том, что к концу XX столетия озеро Меларен изучено вдоль и поперек, не убеждали горячих сторонников идеи существования динозавров в наше время. Причем не каких-то добродушных ископаемых — вегетарианцев, а кровожадных, зубастых, свирепых.
Мечты о «жутком соседе по планете» заставляли действовать и искать подтверждений. Строки из легенд и старинных песен, случаи неразгаданных исчезновений людей, непонятные явления на озере — все это выдвигалось как доказательства существования допотопных существ в наше время.
В один летний сезон на берегу Меларена, неподалеку от шведской столицы, были обнаружены следы неизвестных животных. Сторонники «не вымерших динозавров», естественно, определили их как отпечатки лап ископаемых рептилий, обитающих в озере и поныне.
Однако сенсация не удалась. Двое шутников признались, что следы на почве сделали они с помощью различных приспособлений.
— Старина Карл Линней одобрил бы нас! — заявили весель-чаки-фальсификаторы. — Мы просто хотели разыграть приятелей...
Шутников никто не осуждал. Может, и в самом деле великий ботаник поддержал бы их розыгрыш?
Один стокгольмский журналист, узнав об этом случае, заявил:
— Признание — не всегда опровержение. А может, загадочные следы на берегу Меларена — вовсе не шутка?.. Уж слишком все спокойно в нашем королевстве... Иногда хочется хоть какой-то встряски, чтобы взбудоражить чувства и воображение... Мы, шведы, народ гостеприимный, — не обидим и «Черного волка», и «Скандинавскую чупакабру», и «Человека-амфибию», а уж тем более — доживших до наших времен почтенных динозавров. Даже если они свирепые, кровожадные монстры. Главное, чтобы любители сенсаций и всевозможных тайн заставили этих чудовищ привлекать в нашу страну побольше туристов и гостей...
«МЫ ВЕРНЕМСЯ В СТОКГОЛЬМ»
... человеку свойственно устремляться туда, где грозит большая опасность... Также свойством человеческой натуры является стремление знать и видеть те местности, о которых ему рассказывали...
Памятник скандинавской литературы «Королевское зерцало»
Великие характеры обнаруживаются в осуществлении великих целей...
Георг Гегель
Рыцарь ледовых полей
Домоседы и странники
О загадочном, неоднозначном характере шведов немало написано. Влюбленный в Швецию Лев Львович Толстой, впервые побывавший в конце XIX века, а затем навсегда поселившийся в этой стране, отмечал: «...общий уровень нравственности здесь сравнительно выше, чем в других странах Европы и всего мира; борьба с алкоголизмом ведется упорно... просвещение стоит выше, чем во многих других европейских странах; труд, промышленность и даже земледелие, несмотря на тяжкие их условия, процветают и быстро развиваются; техника служит образцом для Европы; такие стороны жизни, как благотворительность, полны интересных и самоотверженных личных примеров; свобода религии, печати, мысли, слова, личности и сборищ составляет основу существования Швеции и шведского народа.
Самый характер его, по природе добродушный, ласковый и общительный, вместе с общим народным развитием и просвещением придает какую-то легкость жизни в Швеции, приятность общения с людьми, легкость и радость во всяком деле и поступках...
С кем ни заговорите вы, с кем ни сойдетесь — везде ласка, везде помощь и добрая улыбка, везде сознательная любовь добрых, воспитанных, уравновешенных, разумных, сильных и счастливых людей, желающих, чтобы и вы были счастливы.
Швецию считают счастливой страной. Это — правда. Она, может быть, — одна из самых счастливых стран мира по прошлому своему, по спокойному, отдаленному от мира географическому положению, здоровому мягкому климату, по свободе своей, результатам труда, благосостоянию, просвещению и доброте людей, природной и выработанной».
Другой русский литератор, прочитав эти восторженные строки Льва Львовича Толстого, с недоумением заявил:
— Ну зачем этим благополучным, размеренным шведам покидать родную землю, плыть в неведомое, пробираться сквозь полярную ночь и льды, терпеть боль и страх, преодолевать неимоверные трудности?!
И в самом деле: зачем?
Все же в каждом истинном шведе не угасает скрытый в будничной, однообразной жизни дух викингов.
Их называют домоседами и странниками, рассудительными и романтиками. Попробуйте понаблюдать за жителями шведской столицы, пусть даже самых неромантичных профессий, когда они смотрят на море.
Куда подевался робкий чиновник, скромный учитель, услужливый торговец, усердный рабочий?.. Вы видите отчаянных мореходов, покорителей северных просторов, исследователей неизвестных земель. Кажется, они ждут, что вот-вот на горизонте появится таинственный знак, зовущий в дорогу, навстречу штормам и опасностям, прочь от обыденности.
Говорят, стокгольмцы подолгу могут стоять неподвижно, глядя на морской горизонт, позабыв о спокойных буднях, о привычных заботах. У каждого из них — свой срок романтического забытья, свой срок возвращения в размеренную, обыденную повседневность.
«Сильнее всех любят свою столицу те шведы, которые долго странствовали вдали от нее...» — примерно так отзывался о Стокгольме и о его жителях знаменитый ученый, полярный исследователь Нильс Адольф Эрик Норденшельд.
Сотни шведских путешественников, отправляясь в экспедицию, вслух или мысленно, произносили обещание: «Мы вернемся в Стокгольм». Не все смогли его исполнить.
Никто не знает, сколько «рыцарей ледовых полей» — так называли в XIX веке полярных исследователей и мореходов — навсегда остались в студеных просторах. И все же и эти «пропавшие странники» вернулись в Стокгольм скульптурными монументами, песнями, преданиями, книгами...
