перед объективом тонкое жёлтое стекло. Я видел сделанные таким образом фотографические виды: они удивительно отчётливы». Данный способ помогал избегать попадания на объектив прямых солнечных лучей, мешающих камере. «Желаю Вам и Вашим спутникам, – заканчивал Венюков письмо, – всякого благополучия и новой славы» [498].
После смерти Пржевальского Роборовский участвовал в двух экспедициях РГО в 1889–1890 и 1893–1895 гг., где он опять-таки активно занимался фотографией, которая к концу XIX века прочно вошла в обиход путешественников, как русских, так и западных. Таким образом, были получены снимки обширнейшей территории, через которую проходили маршруты русских экспедиций, – в основном Западного Китая и северо-восточных и восточных окраин Тибета. В конечном итоге, В севолод Роборовский продолжил дело своего учителя Н.М.Пржевальского, находя сделанные им ранее открытия, и запечатлев их навечно на фотоснимках.
Ситуация радикально изменилась в конце XIX – начале ХХ века, когда англо-индийские власти стали засылать в страну с территории Индии специально обученных разведчиков («пандитов») – индусов и представителей гималайских племён, снабжая их различными измерительными приборами. Однако никто из «пандитов» не брал с собой фотоаппаратов, ввиду большого риска нелегального проникновения в Тибет. Поэтому, в итоге, лишь в дальнейшем наши путешественники Г.Цибиков и О. Норзунов стали первыми фотографами Лхасы [499].
За основную идею создания главы, автор принял цитаты и ключевые понятия, базирующиеся на статье доктора исторических наук А.И. Андреева: «История первых фотографий Тибета и Лхасы», что в совокупности позволит читателю составить объективное представление о сложной работе путешественника Н.М. Пржевальского, а также обо всех тех лицах, кто помогал ему техническими новинками того времени в его нелёгком труде.
Глава V
Второе (Лоб-норское) путешествие. От Кульджи к северному маршруту Великого Шёлкового пути
«Русские завоевали Среднюю Азию, и только Кашгар представляет стену, отделяющую русских от Индии: если вода промоет эту стену, то пойдёт дальше, поэтому надо поддержать и укрепить стену, чтобы не пропустить воды».
(Из письма Якуб-бека премьер-министру правительства Индии)
Добыча паспорта. Волнения в Кашгарии
Встреча с соратником правителя Семиградья
Влияние Англии и Турции
7 августа 1876 г. Пржевальский получил от Туркестанского генерал-губернатора К.П. Кауфмана письмо Кашгарского правителя Якуб-бека, который писал, что примет русских путешественников, как гостей, и пока они будут находиться в его владениях, он будет им оказывать всяческое содействие и покровительство, но добыть паспорт оказалось делом нелёгким. Получив телеграмму о командировании экспедиции к озеру Лоб-нор и в Тибет, русский посланник в Пекине, Е.К. Бюцов обратился к китайским министрам с просьбой выдать Пржевальскому и его спутникам охранный лист для этого путешествия. Министры, желая допустить проволочки и запугать путешественников, дали ответ, что в данной местности орудуют повстанцы и путь в Тибет не безопасен.
Посланник в Пекине предпринял хитрый манёвр, он настаивал, что разрешение требуется в областях, где отсутствуют повстанцы, и где они имеют право на покровительство. Китайцы продолжали настаивать, что повстанцы могут появиться в южных районах Тянь-шаня, а также в районах, где проживают тангуты, номинально признающие власть Китая. Схожая ситуация создалась и в Тибете [500]. Мотивируя этими и другими причинами китайское правительство посчитало невозможным взять на себя ответственность обеспечить безопасность русских путешественников и по сему отказывалось выдать паспорт Пржевальскому на путешествие из Хами в Тибет.
Посланник настойчиво повторил своё требование и указал министрам на то обстоятельство, что такой же охранный лист выдан был тому же самому офицеру Пржевальскому ранее в 1872 г., а между тем, насколько ему известно, с того времени обстоятельства не только не изменились к худшему, но даже улучшились после подавления восстаний в Гань – су и соседних областях.
Китайские чиновники согласились выдать охранный лист, но с условием, что снимают с себя ответственность за обеспечение безопасности в районах, где отсутствует власть и в областях, где орудуют банды повстанцев.
12 августа 1876 года, провожаемый соотечественниками, Николай Михайлович со своими спутниками в составе каравана выступил из города Кульджи и направился вверх по долине реки Или [501]. Местность, по которой шла экспедиция, была благоприятной для каравана, поэтому очень понравилась Николаю Михайловичу. Здесь народ жил зажиточно и в полном удовольствии.
В Илийском крае долгое время наблюдались различные политические разборки и во время недавнего восстания таранчей, более 200 тыс. китайцев были вырезаны, целые города были почти полностью истреблены. Несмотря на прошедшие события в 1876 г., долина оказалась густонаселённой таранчами, сартами, киргизами и калмыками.
В пути приходилось оптимизировать экспедиционную команду и избавляться от людского балласта, членов команды, не приспособленных к путешествиям. Обстоятельства вынудили одного из своих ближайших помощников, Повало-Швыйковского, к великому сожалению Пржевальского, отправить обратно в Россию. Швыйковскому выдали 800 рублей из экспедиционных средств, и он отправился обратной дорогой домой.
Теперь Николай Михайлович остался только с одним помощником, Эклоном, который показал свою профессиональную пригодность как путешественник, – им он остался вполне доволен. «Птиц делает очень хорошо, писал Пржевальский Пыльцову 20 сентября 1876 г. С ним вдвоём мы и совершим всю экспедицию».
Тот час же к ним прибыли посланцы от правителя г. Курла [502] узнать цель прибытия чужеземцев. На что Пржевальский с достоинством отвечал, что цель их прибытия известна лично правителю Йеттишара Якуб-беку. Гонцы попросили экспедицию оставаться на месте, пока не будет уточнения сведений у самого правителя.
По сути дела, вся экспедиция оказалась под бдительным оком магометан, как будто всех членов команды посадили под домашний арест, хотя сюда почти ежедневно доставляли еду и успокаивали: «Вы наши гости дорогие, вам не следует беспокоиться, все что нужно, – будет доставлено».
По воспоминаниям Пржевальского, начальником почётного караула назначили хитрого и пронырливого авантюриста, бывшего русского подданного, уроженца Кавказа из города Нухи 40-летнего Заман-бека Шихалибекова (или Заман-хан-эфенди). Из России Заман переселился в Турцию. Турецкий султан послал его к Якуб-беку вместе с другими лицами, знающими военное дело. Хотя Заман-бека прислали в Джеты-шаар союзником англичан – от турецкого султана, но сам он, как показалось из бесед, симпатизировал не Англии, а России. Пржевальский оценил его доброжелательное отношение к русским. Путешественник вполне понимал, что он лучше всякого другого «почётного конвоира», приставленного к нему джетышаарским эмиром [503]. Он пользовался большим доверием у местного правителя и был его советником. Уже позже, к 1888 г. Займан-бек состоял на русской службе, и был начальником пограничного укрепления Бахты Семиреченской области.
Действовал, сопровождающий экспедицию, по всем законам контрразведки и очень пристально следил за каждым из членов экспедиции не
