пудов (примерно 300 кг)! [486]
Но два года спустя, когда Пржевальский находился в Зайсане, на посту около границы с Китайским Туркестаном, намереваясь двинуться оттуда в Тибет и достичь запретной для европейцев его столицы Лхасы, Штубендорф опять повторил своё предложение.
Из его письма Пржевальскому мы узнаём любопытные подробности – картографическое отделение ВТО ГШ, с согласия начальника Главного Штаба Гейдена, приобрело в Лондоне у фотографа-изобретателя Л.В. Варнерке– специально для Пржевальского – фотографический аппарат вместе с фотоматериалами. Речь идёт о сконструированной в 1877 г. им фотокамере с роликовой кассетой для фотографирования на съёмный коллодионный слой на желатинированной бумаге. Он усовершенствовал способ изготовления эмульсии, которой обычно покрывались негативные стеклянные пластинки, создав бумагу (плёнку), покрытую особой светочувствительной тканью (так наз. «эмульсия Варнерке») [487].
В 1878 г. учёный-фотограф, проведя несколько удачных экспериментов, стремясь к распространению эмульсионного способа в России, выступил с докладом о своём изобретении на первом заседании С.-Петербургского отдела светописи при Русском техническом обществе (далее РТО), на котором присутствовали лучшие петербургские фотографы того времени, в их числе «главный фотограф» Генштаба – начальник V отдела светописи ИМТО – полковник С.Д.Лаптев [488], Варнерке отметил преимущества нового способа – изобретённая им ткань (или «чувствительная плёнка») давала возможность путешественнику, не знакомому с фотографией, «снимать какие угодно виды» посещаемых им местностей.
Вместо употребляемых в то время стеклянных пластинок, составляющих «весьма громоздкий и хрупкий предмет», он мог иметь материал для сотни негативов, заключавшийся в небольшой кассете. Новый способ имел и недостатки. Во-первых, негативы с течением времени «усиливались сами собой»; во-вторых, эмульсионный слой обладал повышенной чувствительностью к пыли – пыль могла приставать не только к сырому, но и сухому слою, в особенности, если он немного отсыреет.
Главная же его заслуга, состояла в изобретении им чувствительных плёнок, совершенно заменяющих негативные стеклянные пластинки: сильно чувствительные к яркому солнечному свету, они могли служить для «снимания видов» в южных странах, особенно при военных походах. Эти особо светочувствительные плёнки (или пластинки) получили название «чувствительной негативной ткани» (sensitive negative tissue).
Экспериментатор ориентировал свои изобретения на «путешественников, естествоиспытателей, офицеров на военной рекогносцировке, метеорологов, механиков, техников…» на специалистов, использующих фото для профессиональной работы. В октябре 1880 года он доложил РТО так же об изобретении им первого в мире сенситометра, – прибора для количественного измерения светочувствительности фотоплёнки [489].
Фотоаппарат Вернерке в те годы получил широкую известность за рубежом и стал образцом для усовершенствования и подражания среди других моделей. А негорючая «смоловидная», фотографическая плёнка впервые была изобретена в России в 1878–1881 годах И. В. Болдыревым.
Стремясь как можно быстрее поставить новые изобретения на пользу военной науки, Штубендорф отправил Н.М. Пржевальскому в Зайсанский пост в 1878 г. фотоаппарат Варнерке с эмульсионными негативными плёнками (изготовленными в Англии) вместе с русским переводом инструкций по их применению.
«Само собой, разумеется, – писал Штубендорф в сопроводительном письме, – что Вы будете ограничиваться изготовлением одних негативов. Печатание позитивов последует по возвращении Вашем в Россию» [490].
Однако случилось так, что Пржевальский, вынужден был прервать путешествие по причине тяжёлой болезни, поразившей его и его спутников во время передвижения по Китайскому Туркестану, – острого дерматита («пустынной болезни»), вызванной, очевидно, соляной пылью, постоянно висевшей в воздухе. Его экспедиция вынуждена была вернуться в декабре 1877 г. в Зайсанский пост, где Пржевальский слёг в госпиталь. Здесь он, проходя лечение, и получил фотоаппарат Варнерке вместе с инструкциями и письмом О. Штубендорфа [491]. Восстановив своё здоровье, путешественник выступил в путь в направлении Тибета в марте 1878 г. Однако неделю спустя известие о смерти матери, прервало его экспедицию, и Н.М. Пржевальский срочно отправился в Санкт-Петербург.
Образец походного фотоаппарата XIX века
Годы спустя, в 1883 г. фотограф-изобретатель В.И.Срезневский, произведя модернизацию, сконструировал специальную камеру («походный аппарат») для Н.М. Пржевальского в предвидении его новой большой экспедиции в Тибет. Эту камеру изобретатель затем представил членам фотографической секции РТО, особо указав на условия, которым она должна удовлетворять: «Днём сильнейшие жары, вечером и ночью холод, проникающая всюду пыль, тряска дорогою, необходимость не задерживаться в пути для съёмки» [492].
Не большой по объёму аппарат Срезневского вместе с 30 стёклами размером 3х2 дюйма помещался в двойной футляр для ношения через плечо. Весил он около 9 фунтов (примерно 3,5 кг).
Наружная сумка была изготовлена из непромокаемой грубой ткани, внутренняя – из кожи. Цель двойного футляра – защитить от пыли. Сама камера была сделана из красного дерева, высушенного в течение трёх лет в мастерской, обвязана по всем углам медными наугольниками, внутри обклеена плотной чёрной материей. Все эбонитовые части затвора были заменены медными поскольку, нагреваясь, эбонит изменяет свою форму. Нижний ящик «с запасом 30 стёкол» имел в себе нарезанные из цельной меди пазы, из которых стекло падало в соответствующий медный паз в камере.
Для съёмки использовались два стереоскопических апланата (объектива) Буша равного фокуса, укреплённые внутри камеры и передвигавшиеся с помощью бокового приспособления. Дополнительное преимущество аппарата Срезневского – это то, что он мог использоваться без штатива, позволяя делать съёмку с руки. Броможелатинные пластинки для камеры (до 1000 штук) изготавливались из тонкого зеркального стекла (толщиной в 1 мл) с целью облегчить багаж и в виду предстоящего по возвращении экспедиции увеличения негативов. Для этой цели к аппарату была прикреплена лупа для получения негативов наибольшей резкости [493].
Портативная камера В.И. Срезневского была с успехом использована Н.М. Пржевальским в его четвёртом путешествии по Центральной Азии (1883–1885). Мокроколлодионный способ фотографирования был заменён сухим, что значительно упростило процесс получения снимков [494].
Теперь уже новую для себя роль фотографа, фиксирующего окружающую обстановку в экспедиции, выполнял все тот же художник В.И.Роборовский. Имея навыки художника, умеющего найти нужный ракурс для пейзажа, аналогичным образом, он фиксировал при помощи техники типичные виды местностей даже, если они не были эффективными – снимал города, селения и не очень выигрышную для фотографии растительность полупустынь [495]. В 1883–1885 г.г., когда В.И. Роборовский вторично сопровождал Пржевальского, в его четвёртом путешествии, он шёл на правах старшего помощника. Главной его обязанностью теперь был сбор ботанических коллекций и фотографирование, пришедшее на смену карандашу [496].
Известно, что свою лепту в применении прикладной фотографии постарался внести М.И. Венюков, постоянно переживающий за Н.М. Пржевальского и дело, которому он служил. В одном из последних его писем, он упоминает о карте, высланной Б.Л.Громбчевскому. Советует по замечанию французского художника-фотографа [497] при фотографировании видов, «особенно на сухих пластинках, ставить
