и сила его духа произвела на Замана хорошее впечатление. Не смотря на свою прямоту и нетерпимость к интригам, текст и риторика письма, написанного Николаем Михайловичу правителю Кашгарии, сыграли свою положительную роль, и Заман-бек позже ему написал:
«Разумеется, я все, что слышал от вас как относительно доброго отношения к нам Императора, так и дружбу, и благодарность вашу, а также приятельские советы об образе ведения войны с китайцами, передал его высочеству, который вполне одобрив, остался до высшей степени довольным и велел мне искренно благодарить вас, как друга и дорогого гостя [517].
Вместе с этим посланием, отправленным с нарочным курьером, прислано было и письмо от капитана Куропаткина. Суть его в следующем. На братьев Куропаткиных, неосторожно отделившихся в научной экскурсии от конвоя, в сопровождении лишь 10 человек, неожиданно напала большая шайка кара-киргизов. Произошла ожесточённая схватка, в которой русские чуть не были перебиты…
Конвой посольства был доведён до 25-ти казаков и конных стрелков. Вместе с переводчиками-туземцами для сбора сведений, джигитами, прислугой членов посольства общая численность людей в посольстве составила 60 человек при 104 верховых и вьючных лошадях.
11-го января, в Курля посольство представлялись бадаулету, и Куропаткин, от имени Туркестанского генерал-губернатора, передал ему приветствие, а затем письмо и подарки. Якуб-бек в ответ говорил, что русские – дорогие гости, что от них у него нет ничего скрытого, что он желает только одного: сохранения дружбы господина Туркестанского генерал-губернатора; что он человек маленький и «должен держаться за ноги Русских». Затем, от имени генерал-адъютанта Кауфмана, наш посланник поблагодарил Якуб-бека за хороший приём его приближённых, сделанный подполковнику Пржевальскому. [518].
Капитан Куропаткин так и не смог встретиться с Пржевальским. Он двигался с северной части Китая, а Пржевальский в это время шёл с юго-восточной части и расстояние между ними было более четырёх сотен км. Куропаткин написал ему, что одной из задач посольства, сбор по дороге более полных сведений о работе путешественников. Но, несмотря на попутные расспросы, он так и не смог получить точных сведений, где в данный момент находилась экспедиция. Потеряв надежду на встречу, он предложил путешественникам свои услуги по доставке корреспонденции в Россию.
Не имея возможности съездить в Курла, чтобы повидаться с Куропаткиным, Николай Михайлович благодарил его за любезное предложение и посредничество, написал насколько писем к родным и отправил их с посланным для доставки в Россию. Таким образом, дипломатическая составляющая цели российской миссии в Йэттишаре была выполнена, и 7 февраля посольство во главе с Куропаткиным выступило в направлении российской границы. Спустя год, после возвращения с экспедиции Н.М. Пржевальский зная, что у Алексея Николаевича имелся повышенный интерес к истории и книгам, написал ему:
«Высылаю Вам свою «Монголию» и «Уссурийский край». Если будете свободны в субботу вечером, то заходите хоть на часок. Я буду дома. Искренне уважающий Вас Николай Пржевальский. Среда 25 октября 1878 г.» [519].
В целом Заман, имея уважение Пржевальскому, поддерживал с ним тёплые личные отношения, посылая ему всякого рода восточные сладости, а также в одном из писем обещал прислать из Архарис шкуру отравленного там тигра для научной коллекции, и старался всегда быть ему полезным.
А 27 марта ему пришла весть: «Высочайшим приказом за отличие в службе подполковник Главного штаба Н.М.Пржевальский произведён в полковники».
25 апреля путешественники возвратились в город Курла, где были помещены в прежнем доме и под таким же конвоем. Секретарь русской миссии в Пекине А.Я.Кояндер спустя время писал с надеждой Пржевальскому на то, что он найдёт новую дорогу в Тибет.
Аудиенция с правителем Йеттишара Якуб-Беком
Оценка политической обстановки в регионе
На пятый день после прибытия в г. Курла Пржевальского решил принять правитель Йеттишара Якуб-бек, который назначил ему аудиенцию. «Сам Якуб-бек, – писал Николай Михайлович – такая же., как и все азиатские халатники. Кашгарское царство не стоить медного гроша» [520].
В своем рапорте, отправленном в Главный штаб, Николай Михайлович дал полную характеристику восточного властелина: «Человек довольно пожилой (56 летот роду), много на своём векуиспытавший, Вадуалет вынес из житейской практики, прежде всего недоверие к людям вообще. Подозрительность – главная черта характера Якуб-бека. Рядом с нею стоят жестокость и коварство. Для достижения своих целей, он не остановится ни перед какими жертвами. «Цель оправдывает средства»– вот девиз внутренних убеждений Бадуалета. Отчасти может быть это и применимо в деле управления азиатских царств. Жертвы политики иногда и в Европе бывают жертвами искупления. Но у Якуба жестокости через край: смертная казнь в его владениях– явление самое обыденное. «Бадуалет человек, хотя с сильною волею, но без всякого образования, кажется, даже безграмотный (со слов Заман-бека), едва ли имеет серьёзное понятие об управлении государством, хотя бы в духе мусульманских правителей вообще».
Аудиенция происходила на дворе. Пржевальский предстал перед правителем в мундире офицера Главного штаба. Вот что он писал:
«На вид Якуб был маленький толстый человек, с чёрной бородой с проседью. Он производил впечатление человека, привыкшего подавлять свои чувства и не показывать их. После поклонов и приветствий он встал и протянул своим гостям руку. Расспросив, как обыкновенно в Азии, о «благополучии пути», он заявил, что видел на своём веку много европейцев, но что никто ему так не понравился, как они».
«Вы отправляетесь в Петербург», – говорил он: – смотрите же не забывайте своего друга, пишите мне».
В продолжение часа, пока длилась аудиенция, разговор возвращался к тому, что он искренно и чистосердечно расположен к русским. Хотя факты говорили о противоположном. Как раньше, так и теперь путешественников никуда не выпускали из занимаемого ими дома, не допускали возможности имс кем-нибудь видеться и говорить. В ответ на подарки, которые послал Бадуалету Николай Михайлович, ему дали 10 никуда негодных верблюдов и 3 лошади. Кроме того, Якуб – бек подарил Эклону и Николаю Михайловичу по плохому золотому кольцу, прося последнего передать своей матери такое же третье кольцо.
Бадуалет Якуб-Бек аталык Кангарский
«В общем, впечатление, мною вынесенное из путешествия во владениях Якуб-Бека, самое тяжёлое. Нас везде ненавидели, но наружно оказывали почёт: под маской вежливости много раз проглядывало проклятье и ненависть к «кафирам» («неверным» – прим. Пржев.) – так было с первого и до последнего дня» 5[521].
Хитрость и голый практицизм правителя проявились и в том, что он, расставаясь с Пржевальским, потребовал расписку «в том, что он и все его спутники остались довольны оказанным им приёмом». Пришлось оставить
