Константин Николаевич, курировавший данные мероприятия, просил министра финансов, генерал-адъютанта Грейга, «испросить Высочайшее разрешение на отпуск необходимых сумм».
«Нельзя не признать, – писал при этом Великий Князь, что одним из главных деятелей нашего времени на поприще изучения Центральной Азии, является полковник Пржевальский. Его научные заслуги высоко оценены всеми русскими учёными учреждениями, увенчаны рядом самых почётных наград на Западе, и, без сомнения, заслуживают всякого поощрения и поддержки со стороны правительства».
Глава VI
Третья (Первая Тибетская) экспедиция Н.М.Пржевальского. Маршрутом в Джунгарию через Восточный Тянь-Шань в Тибет
Подготовка к новым странствиям
Выбор достойных кандидатов
Находясь в водовороте столичной жизни, Николай Михайлович не тратил время на праздную жизнь и «почивание на лаврах». Он был занят поисками второго помощника в предстоящую Тибетскую экспедицию. К нему приходили военные и штатские, но после очередного собеседования, Пржевальский с ними вежливо прощался.
Главным критерием по отбору кандидатуры он считал: «В отряде должны царить дружба и братство, рядом с безусловным подчинением руководителю дела». Наконец, как ему казалось, он нашёл такого человека. Им оказался товарищ Эклона по гимназии, прапорщик Новочеркасского полка В. И. Роборовский «Человек весьма толковый, писал он, порядочно рисует и знает съёмку, характера хорошего, здоровья отличного».
В возрасте 20 лет, в конце 1876 года, Всеволод поступил в 145 – й Новочеркасский пехотный полк Его Императорского Высочества Великого князя Александра Александровича (будущего императора Александра III), расквартированный в Санкт-Петербурге. Однако три месяца спустя, в феврале 1877 года, командование отправило его в военное (юнкерское) училище в Гельсингфорсе (ныне Хельсинки). Там через год Всеволоду Роборовскому было присвоено звание унтер-офицера, а через несколько месяцев (в апреле 1878 года) – прапорщика, после чего он вернулся в свой полк. Человеку, имевшему незаурядные способности, а также жизненные амбиции, однообразная служба с ее регулярной муштрой, показалась не тем, чего он хотел достичь в жизни. Это заставило его подумать о более полезной, по его мнению, карьере– научной.
И тут в Санкт – Петербурге судьба его сводит со своим однокурсником Федором Эклоном. Молодой офицер только что вернулся из Внутренней Азии с Лоб-норской экспедиции Пржевальского (1876–1877), в которой он участвовал в качестве помощника руководителя. Многочисленные рассказы Эклона о его путешествиях и приключениях подогрели воображение Всеволода и зародили у него желание использовать свои способности и талант на благо Державы.
Всеволод Иванович Роборовский
Они встретились с путешественником в августе 1878 года, и испытания продолжались около четырёх месяцев, в течении которых Роборовский изредка наведывался к своему наставнику для очередной беседы в петербургскую квартиру. Убедившись, что молодой офицер сможет преодолеть преграды, Пржевальский принял его в экспедиционный отряд 10 (22) декабря [541].
Николай Михайлович всегда относился с уважением к Всеволоду и всячески старался его поддерживать в минуты неудач. Даже когда Роборовский завалил вступительные экзамены в Академию, он успокаивал его тем, что «умные люди могут и не иметь академический значок».
Приняв окончательное решение в отборе помощника, Пржевальский тотчас же доложил о своём выборе в Главный штаб, и 14 декабря последовало «Высочайшее разрешение на командирование полковника Пржевальского, прапорщиков Эклона и Роборовского, четырёх казаков и трёх солдат, в Тибет на два года».
Вместе с тем поступило ходатайство от Военного министерства:
– сохранить всем трём офицерам жалование с выдачей его за два года вперёд, звонкой монетой;
– выдачу двойных прогонных денег от Петербурга до Зайсанского поста и обратно по окончании путешествия;
– отпуск одиночных прогонов на две тройки, для перевозки нижних чинов и необходимых вещей экспедиции;
– всем казакам и нижним чинам сохранить содержание;
– отпустить из Пулковской обсерватории два хронометра;
– выдать из артиллерийского ведомства три винтовки Бердана (одну пехотную [542] и две казачьих [543]), три револьвера Смита и Вессона, три ящика патронов Бердана и 1200 патронов для револьверов.
Отдельно для стрельбы птиц и зверей, собираемых в коллекцию, им выделили пуд винтовочного пороха. Сообщая об этом полковнику Пржевальскому, Главный Штаб просил его докладывать по времени о ходе экспедиции, «дабы военное министерство, столь живо интересующееся результатами возложенного на вас важного предприятия, могло, хотя изредка, следить за успехом ваших занятий, в неисследованных странах азиатского материка» [544].
Одновременно с этим, 20 декабря, министр финансов уведомил «Его Высочество председателя географического общества, что «Высочайше разрешено отпустить на экспедицию из государственного казначейства 20 тыс. руб., с тем, чтобы 10 тыс. руб. были выданы кредитными билетами, а 10 тыс. полуимпериалами [545] по их номинальной цене».
20 января 1879 года, Пржевальский выехал из Петербурга со своими спутниками: Эклоном, Роборовским, унтер-офицером Егоровым и ефрейтором Румянцевым. Проезжая Москву, он оставил часть денег на хранение брату Владимиру Михайловичу, для снабжения родственников и близких ему людей. Там он пробыл лишь несколько дней и в конце января был в Оренбурге, а 31-го числа он и его спутники направились далее в двух троечных повозках.
Через девять дней они прибыли в Омск и, проследовав Семипалатинск 27 февраля, прибыли в пост Зайсанский. «Особых приключений дорогой не было, – писал Николай Михайлович, только донимали нас сильные морозы. В Оренбурге, Омске и Семипалатинске останавливались по несколько дней. В Зайсане я застал Коломейцова, которому Северцов так и не заплатил за его работу с ним, по этой причине тот был весь в долгах. Я взял его с собой в экспедицию и в обеспечении уплаты долгов, мною пополненных из казённых денег (всего 400 рублей), я оставил на попечение зайсанского пристава, собранную Коломейцовым в прошлом году коллекцию: 151 вид птиц, и зверьков, – в количестве 625» [546].
Выбор окончательного состава
Формирование каравана и в путь
Кроме трёх солдат Никифора Егорова, Михаила Румянцева и Михея Урусова, взяты еще были пять забайкальских казаков: прежний испытанный товарищ Дондок Иринчинов, Пантелей Телешов, Петр Калмынин, Джамбал Гармаев и Семён Анносов. А вот Панфила Чабаева Пржевальский решил на этот раз не брать.
Участники III экспедиции Н. М. Пржевальского
В качестве переводчика с тюркского, китайского и маньчжурского языков взяли Абдул-Басид-Юсупова уроженца г. Кульджи, который принимал ранее участие Лобнорской экспедиции.
Таким образом вся экспедиция сформировалась из 13 человек, – цифра хотя и подозрительная, но как показала практика– вполне терпимая. Что касается продовольствия и всевозможных жизненно важных принадлежностей, то Пржевальский и на этот раз, ограничился самым нужным. Он не допускал никакой роскоши, и старался оптимизировать необходимое. Несмотря на всё
