Нань-шань, смирились с совершившимся фактом, и объявили, что по распоряжению главнокомандующего Цзо-цзун-тана им не велено давать проводников в Тибет.
Между тем внезапно случилась неприятность, чуть было не окончившаяся погибелью одного из лучших людей экспедиции – унтер-офицера Егорова.
Ещё день-другой и заблудившийся в горах мог погибнуть от истощения. Но судьба рассудила иначе, Егоров случайно набрёл на свой караван и был спасён. Опоздай они днём выхода с роковой стоянки или выступи днём позже, наконец, пройди часом ранее или позднее по той долине, где встретили Егорова – несчастный, конечно, мог погибнуть, и данный случай навсегда остался бы темным пятном в истории путешествий Н.М. Пржевальского, но этого к счастью не произошло.
Задержавшись на двое суток, выхаживая Егорова, экспедиция остановилась в Сартынской [551] долине. Сыртынские монголы встретили путников радушно, принесли молока, продали баранов и масла. Отыскался и проводник на дальнейший путь, но не прямо в Тибет через западный Цайдам, как нам этого хотелось, а дорогой окружной, через стойбище курлыкского князя.
Удачно переформировав свой караван, 12 сентября экспедиция двинулась в Тибет. Начался второй период путешествия, более интересный как по самому характеру впереди лежавших местностей, так и по их совершенной неизвестности.
Подводя черту первому периоду экспедиции в Тибет, можно сказать: от Зайсана до хребта Бурхан-Будда было пройдено по пустыне более чем 2000 вёрст. По всему пройдённому пути, где до русских ни разу не проходил кто-либо из европейцев, добыто много данных, чисто географических: глазомерная съёмка пути, несколько определений широты, барометрические измерения высот и метеорологические наблюдения.
В то время все, даже новейшие карты Тибета, за исключением немногих местностей, посещённых европейцами и пандитами, копировались с карты д’Анвиля, основанной исключительно на китайских источниках, хотя весьма неполных.
Лишь южные, лежащие в бассейне Брамапутры и более населённые части Тибета, равно как провинция Нгари-корсум на юго-западе этой страны, кое-где урывками исследованы европейскими путешественниками и в недавнее время (с 1865 года) пандитами, обученными сьёмке браминами [552], секретно снаряжавшимися англичанами из Индии. Вся же северная площадь Тибетского нагорья, представляла в то время собою полнейшую terra ihcognita, в деталях топографии менее известную, чем видимая поверхность спутника нашей планеты.
Только поперёк восточной части намеченного пространства, путём буддийских богомольцев, следующих из г. Синина в Лхасу, удалось, начиная с половины XVII века [553] проехать нескольким европейцам. То были: в 1661 году миссионеры Грубер и Д’Орвиль, проследовавшие из Пекина через Лхасу в г. Агру на Ганге; в 1723–1736 годах голландец Самуил-ван-де-Путте, пробравшийся из Индии через Лхасу в Пекин и обратно; в 1845 году – миссионеры Гюк и Габе, следовавшие из Северного Китая в столицу далай-ламы и проехавшие отсюда через Восточный Тибет и Южный Китай в Кантон. К сожалению, ни один из этих путешественников не оставил подробного географического описания своего пути по Северному Тибету.
Несравненно важнее в данном отношении заслуга пандита Наин Синга, который в 1873 году совершил замечательнейшее путешествие из Ладака мимо оз. Тенгри-нор в Лхасу, сделал съёмку своего пути, измерил абсолютную высоту 497 точек и определил широту 276 пунктов. Другой пандит в 1871 и 1872 годах пробрался из восточного Непала к оз. Тенгри-нор, обошёл его с северной стороны и через Лхасу возвратился в Индию.
В промежутке между странствованиями этих двух пандитов удалось и Пржевальскому, в конце 1872 и начале 1873 года, при первом путешествии в Центральной Азии, пройти из Цайдама по Северному Тибету тем же путем буддийских богомольцев около 300 верст, до впадения р. Напчитай-улан-мурень в р. Мур-усу, составляющую верхнее течение знаменитого Ян-цзы-цзяна.
При вторичном посещении Центральной Азии в 1876 и 1877 годах он только прошёл часть северно-тибетской окраины, именно хребта Алтын-таг близ Лоб-нора. А 1879 и 1880 годах ему удалось пройти Тибетское нагорье от оазиса Са-чжеу по северному и восточному Цайдаму, а отсюда через верховья Голубой реки за хребет Тан-ла, кроме того, исследовать часть местности на верхнем течении Желтой реки к югу от оз. Куку-нор.
Вот перечень тех немногих и отрывочных изысканий, которые были произведены в Северном Тибете. Легко видеть, что громадная площадь этой страны остаётся почти совершенно неведомою и настоятельно ждала своих исследователей. Совокупность всех этих причин и сделала Тибет неведомым до тех дней.
Рано утром,12 сентября 1879 года, возле хырмы Дзун-засак в южном Цайдаме, лагерь свернулся, и путники направились в Тибет караваном из 34 верблюдови 5 верховых лошадей с новым проводником, который оказался бесполезным и был изгнан. Оставшись без проводников – они шли наугад, разъездами, отыскивая путь, и не сбились с пути, благодаря удаче, сопутствующей им [554].
Отражение атак разбойничьих нападений ёргаев
Ценная информация из третьих уст
Запрет на посещение Тибета
Преодоление перевала через Тан-ла ознаменовался для каравана первой же встречей с ёргаями, но тогда они пока не решались ограбить его, так как увидели хорошее вооружение и знали, что имеют дело не со слабыми монголами, а с подготовленными для отпора военными людьми. Спустя время, ободрённые малочисленностью каравана, они решили действовать.
Как писал в дневнике Пржевальский: «С одной стороны, наша маленькая кучка – всего двенадцать европейцев, с другой – целая орда дикарей, нам враждебных. Там – грубая физическая сила, здесь – сила нравственная. Эта-то нравственная сила должна была победить и победила!..»
Сражение с еграями у перевала Тан-ла
«На семьсот шагов поставь прицелы!» – скомандовал он своим спутникам, и затем, при слове «Пли!», двенадцать пуль ударили в ближайшую кучу разбойников. Не успели те опомниться, как раздался другой залп, а за ним третий. Разбойники бросились убегать врассыпную, в гору и слезли с коней, вероятно для того, чтобы представлять собой меньшую цель или даже отчасти прикрывать себя туловищами лошадей. Тем временем казаки подняли прицелы у берданок на 1 200 шагов и послали залп в партию, стоявшую при входе в ущелье. Однако пули не долетели до ёграев и взрыли песок впереди их лошадей. Пржевальский дал команду взять самый верхний прицел, и следующий залп был удачнее первого. Разбойники заволновались, но после двух залпов пустились убегать врассыпную [555].
На втором переходе от Сан-чю экспедицию встретили трое монголов. Все они отлично говорили по-тибетски, чему путники очень обрадовались, ибо до сих пор шли без языка и объяснялись с местными жителями пантомимами.
Однако встреченные монголы привезли и тревожные вести. Они сообщили, что тибетцы решились не пускать к себе русских, так как задолго до прибытия отряда
