бедро.
Пожалуй, остановить лошадь на скаку было бы проще, чем сдержать возмущенный возглас и не влепить нахалу пощечину, и все же мне это каким-то чудом удалось. Я даже сумела выдавить из себя улыбку, хотя та, наверное, смотрелась ужасно глупо. Но я просто растерялась, как еще реагировать перед королевской семьей, когда их собственный сын так себя ведет.
Баво мне в тот миг хотелось прибить. Медленно и мучительно. Что с ним, фьёрт побери, такое? Как он умудрился за считаные мгновения из взрослого мужчины превратиться в бунтующего подростка?
Но, чтобы всё окончательно не ухнуло в Бездну, я могла лишь натянуто улыбаться.
– Разговор снова ни к чему не приводит, – процедил Сигтрик. Меня он при этом наградил таким взглядом, словно это я была во всем виновата.
– Не я его начал, – возразил принц.
– Леди Дэверим, постарайтесь насладиться вечером, – произнес король так, словно желал мне выпить свежей лавы из вулкана, и жестом приказал слугам открывать двери. – Раз мой сын не намерен спокойно общаться с родителями, которых не видел фьёрт знает сколько, начнем ужин и займем себя едой. Надеюсь, ты снизойдешь хотя бы до кого-нибудь из гостей и поговоришь с ними нормально, а не как со мной и своей матерью.
Он отошел от нас с плотно сжатыми челюстями от злости, но, когда в зал шагнули первые гости, уже гостеприимно улыбался. Я поразилась его актерским способностям – Сигтрик играл на публику совершенно естественно, будто и не плевался ядом буквально десять ударов сердца назад.
Королеве до мужа было далеко. Она застыла у камина наполовину с растерянным, наполовину с испуганным видом и переводила взгляд с Сигтрика на Баво и обратно.
– Ох, милый… – наконец вздохнула Каринсия, непонятно кого из двух мужчин имея в виду, и с вымученной улыбкой потрепала меня по плечу. – Простите нас, леди Эванэрис. Мы ведь поболтаем еще с вами по душам после ужина, правда?
Я согласилась, и она, успокоившись, последовала за мужем. Мы с Баво остались у камина вдвоем. Пользуясь случаем, я незаметно пнула его туфелькой в сапог и прошипела:
– Ты что вытворяешь?
– Да то же, что и обычно, – мрачно ответил принц. – Расслабься, перед настоящей невестой моя семья все равно не стала бы вытанцовывать.
И он, как ни в чем ни бывало, отправился за стол.
Удержать на губах вежливую улыбку становилось всё сложнее. Я перестала с ней бороться и, отвернувшись к камину, чтобы никто не видел, скривилась.
Вечер начинался «восхитительно». Страшно представить, как он закончится…
Глава 20.1
В общем-то, ужин проходил неплохо, если не считать вполне ощутимого грозового облака, которое зависло над королевским столом. Как только началась официальная часть, Баво и Сигтрик, конечно, не превратились в любящих отца и сына, но, по крайней мере, придержали свой буйный нрав. Оба почти перестали разговаривать друг с другом, предпочитая уделять время гостям. Каринсия щебетала и порхала между мужчинами, словно молоденькая девушка, то и дело обращалась ко мне и немного сглаживала неловкость.
Заячий зал наполнился очень быстро. Как и предсказывал Баво, собралось около сорока гостей. Я почти никого не знала и обрадовалась, когда увидела Элента, сопровождающего свою сестру. Они мне ободряюще улыбнулись, а Илэйн еще и помахала рукой. У меня сразу отлегло от сердца. Вот бы еще позвать сюда Шеба и Анта… Но с учетом строгих дворцовых правил и моего положения это пока было несбыточной мечтой.
Мирное течение ужина едва не нарушилось лишь в один момент, когда в зале появилась удивительная и потрясающе красивая пара – молодая женщина под руку с нагом. Я залюбовалась что им, что ей.
Крупный золотой хвост нага сверкал, отражая многочисленные огоньки свечей. Выше пояса мужчина выглядел как человек – при взгляде на стройный, подтянутый торс, едва прикрытый свободной алой мантией, в этом не оставалось сомнений. Крепкие бицепсы стягивали два золотых браслета. Светлые, почти белые волосы до плеч поддерживал тонкий обруч, сделанный опять же из золота.
Спутница нага принадлежала человеческому роду и была доларкой по происхождению. Медного оттенка волосы спускались на спину мягкими волнами, голубые глаза сияли с озорством. Платье хоть и было сшито с оглядкой на загремскую моду, в то же время напоминало легкие и свободные традиционные наряды нагов, которые жили в жаркой южной стране.
Мужчина-змей и его жена держались всегда вместе, словно в буквальном смысле не могли прожить друг без друга и мгновения. Каждое их прикосновение к партнеру, пусть даже случайное, было таким страстным, что окружающих бросало в жар.
Еще до объявления их имен я поняла, кто это. Принц Ханассы ал-Саархал и его жена, леди Ивирия – девушка, которая из-за сходства с Лорейной, невестой Баво, одно время играла ее роль, чтобы в стране не поднялась суматоха из-за исчезновения настоящей принцессы. Но потом Ивирия влюбилась в нага и сбежала с ним, бросив опозоренного греладского принца и без настоящей невесты, и без ее замены…
Когда они вошли, ужин начался и большинство гостей уже заняли места. При виде счастливой пары у Баво сделалось такое лицо, словно он сейчас встанет и выйдет. Возможно, из окна.
– Сидеть, – процедил заметивший это король, будто псу, а не родному сыну. – Не позорь меня перед важными чужеземными послами.
– Ты нарочно их позвал? – и тон, и голос у Баво ничуть не отличались от отцовских.
– Они приехали наблюдать затмения на Жатву. Леди Ивирия – представительница одновременно и Ханассы, и Долары. Ее мнение ценят в обоих государствах. А ее муж мало того что принц, он маг и прославленный ученый, талантом не уступающий Церестину. И он уже два года в прямом смысле слова из хвоста выпрыгивает, чтобы добиться с нами мира, потому что когда-то разругался с тобой из-за женщины. Это при том, что Ханасса богаче и развитее нас. С ними в союзниках мы могли бы даже эльфов заткнуть за пояс. Предлагаешь мне выгнать принца и его жену, только потому что они задевают твои слишком нежные для принца чувства?
Баво ничего не ответил, лишь вилку бросил на стол так, что посуда зазвенела.
Такое впечатление на него не произвело даже появление Арлана Цереша. Как и боялась Фарья, лорда провела его любовница-фрейлина, леди Шайла. Король, заметив среди гостей этого человека, поморщился, но ничего не сказал. Очевидно, Сигтрик воспринимал Цереша как надоедливую муху и не более
