ощущала тепло ладоней, ложившихся мне на талию. И мне хотелось, чтобы Баво их оттуда не убирал.
Танец меня захватил. Я далеко не сразу заметила, что на площадку вышли наг и его жена. Леди Ивирия танцевала немного скованно – то ли вообще не любила такое времяпрепровождение, то ли плохо знала последовательность движений. Ее муж, наоборот, отплясывал охотно, но выглядело это достаточно странно. Традиционный греладский танец предусматривал наличие двух ног, и с хвостом вместо них получалось уже нечто совсем другое. Ал-Саархала это ничуть не смущало, и скоро они с женой притянули к себе все взгляды. Еще бы – у нага было вызывающе красивое тело, вдобавок почти не прикрытое одеждой. Даже если он ошибался в движениях, до этого уже никому не было дела – все и так хлопали и одобрительно кричали им с леди Ивирией.
Партнеры чувствовали друг друга идеально, а ал-Саархала, кажется, только раззадоривало всеобщее внимание. Он с удовольствием кружил по залу свою смеющуюся жену, чьи рыжие локоны разлетались сполохами огня. Наг привлекал леди Ивирию к себе, чтобы оттолкнуть – и тут же обнять вновь в страстном порыве. Пара была безумно красива – не признать это было невозможно.
Баво, до этого не сделавший ни одной ошибки, внезапно начал сбиваться. То ногу не туда поставит, то на подол мне наступит. Присутствие ал-Саархала с Ивирией было ему неприятно. Он отвлекался на них и терял ритм.
Разумеется, я не стала ругаться, когда принц уже третий раз отдавил мне пальцы на ногах, но вместо упоения прекрасным танцем в груди разлилась обида. И за себя, и за Баво.
Король к сегодняшнему дню уже знал, что его сын прибыл со спутницей – неважно, настоящая она невеста или нет. Конечно, ему было известно и то, какие эмоции у принца вызывают гости из Ханассы. И все равно он допустил, чтобы наг и его жена появились на ужине! Я могла понять логические доводы, почему Греладу выгодно заключить с Ханассой союз. Но неужели нельзя было сочинить вежливую отговорку, почему ал-Саархалу и Ивирией нельзя присоединиться к ужину? Зачем так ранить собственного сына?
– Баво, – шепнула я, когда мы в очередной раз сблизились, повинуясь живой мелодии. – Давай заткнем их за пояс, а?
Его взгляд, рассеянно блуждающий по залу, остановился на мне. Голубые глаза зажглись огнем.
– А давай, – выдохнул принц, и его ладони сжались на моей талии.
Я едва не взвизгнула от восторга, когда он подбросил меня в воздух. Это было и страшно, и прекрасно одновременно. А главное – я ни мгновения не сомневалась, что Баво меня поймает. Он почти опустил меня до земли… Уи-и-и! Еще один взлет!
Мы перестали соблюдать правильную последовательность движений, но нам было уже все равно. Для Баво это больше не было танцем. Это превратилось в бой, и он не допускал в нем ошибок. Принц задвигался четче, быстрее. Мышцы под рубашкой натягивались тугими канатами, на коже выступил пот. Я не уступала – кружилась на самых носочках. Платье закручивалось и билось морской волной. Каблучки выстукивали по паркету стремительный ритм. Как оказалось, в том, чтобы родиться принцем, есть преимущество – музыканты подстраивались под нас и играли живее, ускоряя мелодию.
Моя грудь вздымалась тяжелее, но в то же время накатывало необъяснимое удовольствие от бешеного танца. И от реакции Баво. Мне удавалось не отстать от него, двигаться с ним в едином ритме. Его синие глаза разгорались всё ярче, объятия становились теснее. Весь окружающий мир перестал существовать. Мне уже стало плевать и на придворных, и на нага с его женой. Остался только Баво, чей завороженный взгляд был прикован ко мне. Я видела в нем отражение себя, собственных чувств. Мы как будто сливались в единое целое, и принцу это нравилось. И вот…
Финальный аккорд! Музыка прогремела эффектным завершением и стихла. Мы замерли друг напротив друга. По лицу Баво гуляла немного сумасшедшая улыбка. Я тоже улыбалась так, что заболели щеки. Фьёрт меня побери, как же это было здорово!
Зал грянул овациями. Спохватившись, я оглянулась.
Глава 20.3
Площадка, прежде забитая парами, под конец оказалась почти пустой. Далеко не все выдержали заданный нами быстрый темп, а те, кто выдержал, теперь задыхался, с трудом восстанавливая дыхание. И это при том, что Баво почти не запыхался! С удивлением я увидела неподалеку Элента, танцевавшего с родной сестрой, – эльфийская кровь позволила им обоим успешно справиться с испытанием, в которое мы с Баво превратили танец. Но и ал-Саархал с Ивирией тоже успешно продержались до конца.
Наг подполз к нам, увлекая за собой жену. Та раскраснелась во время танца, а теперь и вовсе стала пунцовой. Неужели ей было стыдно за то, как она поступила с Баво? Зачем тогда вообще было сюда приезжать?
Принца крепче сжал мою ладонь. Вряд ли это было осознанное движение. Черные брови сошлись над переносицей. Наверняка Баво предпочел бы избежать разговора с ханассцем, но вместо того, чтобы уйти, выпрямился и глянул на него сверху вниз.
Ал-Саархал улыбался так, будто не замечал в принце никакого напряжения.
– Здравствуй, Баво, – мягко произнес он. – Я хотел тебе сказать, что этот танцевальный бой ты выиграл. Даже прими я сегодня человеческую форму, не поспел бы за тобой. И я этому рад. Надеюсь, однажды ты смягчишься, и наши страны станут союзниками.
– Вы с леди Дэверим невероятная пара, – добавила Ивирия. – Кажется, официального объявления еще не было, но мы заметили ваши кольца. Если в этот раз всё по-честному, то желаю вам счастья. И… – она поколебалась и добавила нечто странное: – Желания жить друг ради друга.
Поклонившись, наг отполз от нас. Его жена немного задержалась, загадочно мне улыбнулась и дотронулась до моей руки.
– Твой жених – один из лучших людей, что я знала в жизни. Тебе очень и очень повезло с ним.
Затем отошла и она.
– Эй, наг, – вдруг окликнул принц.
Ал-Саархал обернулся.
– Надо как-нибудь потренироваться вместе. А то, сдается мне, ты так погряз в государственных заботах, что забыл, с какой стороны держаться за меч, – с ухмылкой предложил Баво.
Я уже напряглась, однако наг рассмеялся.
– Договорились, – ответил он и пополз дальше.
Что это вообще значило? Однако, судя по всему, ничего плохого не произошло. Баво расслабился, словно они с ханассцем решили какой-то давний спор.
– Всё хорошо?
