их ужасом, как стылой болотной водой. Ужасом и… упрямством? Решимостью?
Один из них, рыжий, вихрастый, дернулся, порывисто обернулся, я увидела белое лицо, панический взгляд, мгновенно вспыхнувшую надежду. «Спасите!» — Дугалу, одними губами.
— Круг! — крикнул кто-то.
Еще кто-то завизжал, шарахнулся в сторону. Кольцо студентов распалось. Только тот рыжий все еще стоял на месте, вскинув руки в защитном жесте — том самом, с которым я ставила щит. Остальных снесло паникой, я едва успела отскочить, иначе сбили бы с ног.
— Вон отсюда! Порталами через коридоры! — заорал Дугал.
В центре круга клубился туман, с каждой секундой все гуще. Или не туман? Очень плотно для тумана, материально. Угадываются лица, руки. Скрюченные пальцы, раззявленные в крике рты. Призраки⁈
Что делать⁈
Кажется, я сказала это вслух, может даже, прокричала. Но ответ тут же стал ясен. Дугал кинулся к рыжему, а я — следом. Я ведь умею этот щит. Умею! И силы должно хватить.
Я вскинула руки, направила в ладони поток магии. Показалось — уперлась в преграду. Живую, агрессивную, хищную. Пресс. Как сдвигающиеся стены в «Звездных войнах» — сколько ни упирайся, а еще немного, и расплющит всмятку.
Я прикусила губу. Рядом рыжий бормотал что-то, прислушалась:
— Держать, держать… держать…
Дугала не видела, но ощущала где-то рядом. Его магию, какую-то острую, колючую, жесткую, но дающую ощущение безопасности, я узнала. Чувствовала на той самой лабораторной, правда тогда не поняла, что именно чувствую.
И только поверила, что все будет хорошо, ведь Дугал, конечно же, справится… Туманный клубок призраков вспух, налился мертвенным бело-голубым светом и… взорвался? По ушам ударил грохот и словно торжествующий, победный вопль-вой. Меня опрокинуло, пронесло по воздуху и вмяло в стену. Резкая боль в затылке и спине — последнее, что я почувствовала перед тем, как провалиться в темноту.
Темнота рассеивалась медленно. Из нее проступали странные силуэты, черные контуры не то гор, не то каких-то непонятных остроконечных конструкций. Туман, почему-то тоже черный, наползал, мешая рассмотреть лучше. Но казалось, что здесь я уже бывала когда-то. Видела и эти горы, и смутные фигуры то ли людей, то ли зверей, поднявшихся на задние лапы. Видела, но… стерла из памяти, как нечто слишком непонятное, чуждое, нереальное. Не совпадающее с привычной картиной мира.
Я попробовала пошевелиться, хотя бы моргнуть, но почему-то не вышло. Что происходит⁈
А потом услышала голос, незнакомый, такой же странный, как и все здесь. Он звучал будто у меня в голове. Отдавался неприятным звоном в ушах и тянущей болью в затылке.
— Слушай, — сказал он. — Слушай и понимай. Тебе и ему осталось два дня. Но их не будет, если ты не сумеешь изменить вероятности. Склони весы в свою сторону. Выбери верную тропу. Их две. Один шаг — неизбежная смерть к исходу седьмого дня. Другой — время, которого всегда не хватает. Забери человека, с которым связана. Сам не уйдет. Знает, что смерть не настигнет, пока охраняет проклятие. Но смерть бывает разной. Истинная доберется до него позже, а другая, не-смерть и не-жизнь, заберет сейчас. Тело останется в белой комнате, под присмотром тех, кто знает силу, но не знает правды. А дух заблудится на незнакомых тропах. Темная жажда древних отнимет последние дни, в которые еще можно обмануть проклятие. И вы оба уже ничего не измените.
— Кто вы? — спросила я. Дурацкий вопрос, но почему-то первым прыгнул на язык.
— О тебе просили. О тебе и о нем. Один очень глупый призрак и одна очень мудрая женщина. Старый Айслинне, зовущийся Призрачным Медведем у смертных, говорит с тобой в знакомом мире. Мире духов и душ. Только в нем мы можем встретиться, и только сейчас, пока твой дух свободен от тела. Но тебе пора возвращаться. Или останешься здесь навсегда.
Призрачный Медведь? Шаман, вспомнила я, тот самый, о котором говорила Сабелла. С которым она встречалась ради меня. «Очень мудрая женщина»… а глупый призрак тогда — очевидно, Шарлотта?
— Спасибо, — пробормотала я. — А эти… призраки, или кто там вырвался?
— Они не твоя забота. И не твоего мужчины — тоже. Защита — дело вождя и верного, древнего места. Торопись.
Дело вождя? То есть, этим кошмаром должна заниматься Маскелайн? Ну да, Дугал же велел той студентке звать директрису. Дугал! О чем я думаю⁈ Маскелайн, призраки, защита Академии…. мне же ясно сказали — Дугала надо срочно вытаскивать!
Я хотела спросить, как вернуться, но это оказалось не нужно. Одного воспоминания о Дугале, его имени — хватило. Меня понесло сквозь мутную, удушающую мглу. Черный туман, вязкий и липкий, как смола, затягивал, не хотел отпускать. Я рвалась из него к свету, к телу, которое уже стало моим, лежащему где-то там, далеко или близко — не знаю, в реальном мире. Рядом с Дугалом.
Как же отвратительно и страшно — чувствовать себя мошкой, застывшей в янтаре!
«Ну же, — подстегивала я себя, — еще немного! Напрягись! Возвращайся! Скорее, пока можно все исправить!»
* * *
Туман отодрался от меня, как жвачка от подошвы. Понесло вперед, быстрее и быстрее, закрутило, протащило сквозь узкое, и…
Болела ушибленная спина, голова трещала, вой призраков ввинчивался даже не в уши — в мозг. Я лежала ничком на полу, неловко придавив всем своим весом рыжего студента. Тот был в отключке, но жив. Дышал. Я приподняла голову, осмотрелась. Призраки больше не казались туманными, наоборот — выглядели почти материальными. Почти живыми! И с каждой секундой, буквально на глазах, наливались красками, жизнью, облекались плотью. Они уже не выли — торжествующе и злобно хохотали. Их было много и становилось, казалось, все больше. Уродливые фигуры, в которых оставалось слишком мало человеческого, словно сошедшие с картин Босха — как сказал бы какой-нибудь романист, или вылезшие из голливудских ужастиков — как предпочли бы выразиться журналисты. Скрюченные пальцы, оскаленные пасти, горящие адским огнем глаза…
Один, высокий и худой, в цепях поверх монашеской рясы, подлетел ко мне, дернул за волосы:
— Кудрявая! Люблю кудрявых. А это кто? — просочился сквозь меня, почти парализовав леденящим соприкосновением. — У-у-у, мальчишка. Оскар любит мальчишек, старый содомит. Эй, Оскар!
— Изыди, — прошипела я, приподнимаясь на локтях. Призрак захохотал:
— А ты прогони! Кудряшка, горячая, дерзкая. Ты подаришь старику Вильяму несколько незабываемых часов, прежде чем твои сила и магия станут моими. Ах, как хорошо вернуться в мир! Оскар, где же ты? Давай заберем свою добычу.
Паника и
