Не выходя из этой комнаты, можно было получить вполне фундаментальное представление о мире, хотя и несколько однобокое.
— Все-таки он похож на Шерлока Холмса, — пробормотала я. Помнится, гениальный сыщик сэра Артура Конан Дойля тоже не признавал беллетристику.
Что ж, местная Британская Энциклопедия — не так уж плохо.
Первым делом я нашла статью об Академии Панацеи. Заведение оказалось с трехвековой историей, внушительным списком добившихся известности выпускников, преподавателей и директоров, с солидным багажом изобретений и открытий. Стали понятней амбиции Маскелайн — на фоне предшественников она смотрелась… бледно, точнее не скажешь. Хороший, возможно, и отличный администратор, но для такого престижного поста этого мало. А больше и похвастать нечем. Поняла, что сама высот не добьется, и решила остаться в истории директором, поднявшим на небывалую высоту престиж и значение Академии. Да, скорее всего, так и есть.
Дугал в список знаменитых преподавателей не попал — энциклопедия была издана три года назад. Зато упоминался в статьях о магической фармацевтике, многосоставных эликсирах и Международной Коллегии Патентной Экспертизы. В последней — в качестве одного из ведущих экспертов по магической химии, фармакологии и косметологии.
Я хотела поискать еще и Честера, но наткнулась на статью «Магия: общие положения». И пропала.
Хотя статья была, на мой вкус, слишком академична — ну так это же энциклопедия, а не «Дошкольникам о магии». И пусть все эти «экспоненты магических потоков» и «дифференциально-ступенчатое зачарование» звучали для меня не понятнее русского или китайского. Пусть. Зато здесь было и о древней магии как таковой и ее воплощениях, вроде келпи или брауни, и о магии традиционной — друидов, кельтов, римлян, саксов, пиктов… О магии детской, стихийной, научной. Обо всех разделах магической науки. Я прочитала и об алхимии, и о климатических чарах, и о портальной сети, и о визуализации — как частном случае магии иллюзий, и о самой магии иллюзий. О том, почему вообще кто-то рождается магом, а кто-то нет, и чем опасно чрезмерное увлечение магией.
Да мне в первый же день здесь надо было это все читать!
Буквы стали расплываться, я на минутку закрыла глаза. Еще подумала: может, что-то такое имел в виду мистер Стенли? Но ведь чтение — не нагрузка⁈
Села боком, поджав под себя ноги, опустила голову на мягкий край спинки кресла — и отключилась.
Проснулась не сразу, сначала ощутила что-то вроде легкой щекотки, потом был какой-то едва слышный мелодичный перезвон, а потом кто-то взял меня за плечо, встряхнул легонько.
— Мисс Салливан. Фрейя. Проснитесь, все остынет.
— Остынет? Дугал? — Я зевнула, потерла глаза. Тело ныло. Я умудрилась заснуть, свернувшись клубком в кресле? И… — Фрейя? — Я всмотрелась в его лицо, а он смотрел на меня. Нет, не понимаю. По его лицу не поймешь вообще ничего, пока сам не захочет! Но… — Вы правда назвали меня по имени? Мне не приснилось? — Спустила ноги с кресла, потянулась. — Ваши смеси… после них кажется, что выспалась на неделю вперед. Это магия?
— Нет, только верные ингредиенты в верных пропорциях. Я не стал бы вас будить, но уже вечер. И подозреваю, что вы, как и я, с утра ничего не ели. Не самый лучший способ восстановить растраченную магию. Голодовками истощения не лечатся.
А ведь он прав, есть хочется зверски. Я бросила взгляд за окно и оторопела. Вечер⁈ Кажется — нет, без всяких «кажется»! — Дугал чудовищно преуменьшил. За окном была непроглядная темень. Сколько же я спала? Черт… наши предпоследние полдня…
Хотя Дугал все равно был занят. Если мы с ним похожи в своем отношении к любимой работе, а так, очевидно, и есть, то отвлекать его — худший способ создать о себе нормальное впечатление. Да я бы и не стала, хотя он вроде как сам просил позвать. Нет, не стала бы.
— Я не знаю, что вы любите. Кроме пиццы и кексов, конечно. Так что выбирал на свой вкус. Позавчера вы не возражали, но… позавчера вы и не были на это способны. Так что самое время начать. Что-то вроде «не ставь свою говядину на мою половину стола», например?
Я рассмеялась. Вот странность, я же знаю, что Дугал способен смеяться. Помню вчерашнее. Но сейчас по нему даже не поймешь — шутит или нет. Ни по лицу, ни по интонациям. Ни один мускул не дрогнул. Сухарь как есть. Так почему мне смешно, и даже мысли не приходит, что он думал меня поддеть? Или еще хуже — оскорбить или ткнуть в больное место?
— Как ваш эксперимент?
— Удачен. И даже занял меньше времени, чем я рассчитывал.
Между тем на столе одно за одним появлялись блюда. Готовые, сервированные. Снова из ресторана? Но ничего особенно заковыристого. Старая добрая английская кухня: ростбиф, пюре, зеленый горошек, тушеная морковь. Запеченная говядина в остром томатном соусе. Я накинулась на еду, как будто не ела по меньшей мере неделю. Дугал не отставал. Я вдруг заметила, что он очень бледен. Магическое истощение плюс эксперимент? Да уж, день впроголодь на этом фоне — не лучшее решение.
Когда опустевшие тарелки исчезли, на столе появился десерт. Кексы. Шоколадные, лимонные, ягодные. Корзинка с эклерами. И ароматный крепкий кофе.
Я с удовольствием сделала первый глоток.
— Возвращаясь к эксперименту. Вас можно поздравлять?
— Рано. Впереди натурные испытания.
— Тогда — удачи в испытаниях.
— Если я скажу, что вы станете их непосредственной участницей — не испугаетесь? И никаких подробностей. Все — потом.
— Испугаюсь? Да вы знаете толк в том, как заинтересовать журналиста! И когда это «потом»?
— Завтра. Думаю, ближе к вечеру, хотя… посмотрим. Все будет зависеть от нескольких факторов, которые я не в состоянии спрогнозировать.
— Я знаю, от чего умру — от любопытства!
— Такой настрой мне больше нравится. Могу подкормить ваше любопытство прогулкой по Лондону, хотите? А вы расскажете, сильно ли наш Лондон отличается от вашего.
— Неплохая идея. Прямо сейчас?
— Почему нет? Вы выспались, я не хочу тратить эту ночь на сон. Только платье переоденьте. Это притягивает неприятности — а с нас, пожалуй, довольно приключений на эту неделю.
Глава 7
День седьмой: воскресенье
До утра гулять по Лондону с человеком, с которым хотела бы провести всю жизнь — не худшее, наверное, начало дня, что с очень большой вероятностью может стать для вас обоих последним. Было бы даже идеальным, если
