ведь как с Адамом и Евой, уже совершенно не похоже на какие-то совпадения.
У меня в голове всё ужасно запуталось, а ответов получить было неоткуда. Отложив информацию в сторону, я решил пойти и рассказать об услышанном разговоре герцогине Элии Риггар. Может быть, у меня получится изменить прошлое? Хотя я даже не знаю, что на самом деле произошло в эти годы. Знаю только, что эта девушка стала героиней войны.
В момент, когда я постучал в дверь герцогини, мир вокруг вдруг начал меняться. Всё потеряло свои краски и будто стало трескаться, но боли и крови не было. И тут вдруг моё сознание заволокло тьмой. Я будто провалился куда-то в бескрайнюю пустоту. Но это длилось лишь несколько секунд. Тьму сменил яркий свет, после чего я почувствовал, что мои ноги куда-то проваливаются.
Вокруг была грязь, шум, лязг, крики, кровь. Оглядевшись по сторонам, я сразу понял, что попал на поле боя. Кругом лежали тела, бегали лошади без всадников, летали стрелы.
В центре всего этого безумия находилась герцогиня Элия. Она парила метрах в двадцати над землёй, воздушными потоками отражая все стрелы, и читала какое-то длинное заклинание. Но не успел я до конца осознать ситуацию, как в мою грудь вонзилось копьё.
— Пора на покой, толстяк, — прохрипел какой-то здоровяк, вырвав из моего тела своё оружие.
В эту же секунду голова опять заболела, а из носа полилась кровь. Я упал на спину, не в силах пошевелиться. «Только не это, опять», — подумал я, после чего в очередной раз умер.
Глава 17
Воспоминания о былом
Всё, что происходило сейчас со мной, можно было, мягко говоря, назвать выживанием. Когда я смотрел фильмы о войне или сражениях, всё это походило на красивые баталии между бравыми солдатами. Но на деле это оказалось совсем не так.
Грязь, кровь, дождь, повсюду трупы. Раненые воины лежат на земле, моля о помощи, но на них никто не обращает внимания, даже не добивает. Несколько церберов носятся от солдата к солдату, разрывая противника на части. Заклинания летают в разные стороны. Ветер отрезает конечности, земля буквально затягивает внутрь и сминает, горящие люди корчатся в агонии, а благодаря магии воды, дождь постепенно набирает силу и превращается в грозное оружие. Но больше всего пугают обычные солдаты, рыцарями их можно назвать с трудом, нет даже какой-то единой униформы. Это просто воины, которые всеми силами пытаются истребить противника.
Когда я только попал в тело Неолиса, время до окончания одной попытки составляло три-четыре часа, но сейчас я умирал буквально каждые двадцать минут, и это если действительно повезло. Считать количество смертей смысла совсем не было, ведь они повторялись и повторялись. И мало того, что я чувствовал боль от смертельных ранений, так ещё потом меня добивала невыносимая боль внутри головы.
Думать о чём-то было совершенно невозможно. Всё, на чём я смог сосредоточиться — это запоминание последовательности действий, чтобы найти лучший вариант для выживания.
Вновь на меня нападает мужчина с копьём, я хватаю с земли меч и парирую атаку, сближаясь с противником. Отводя копьё в сторону, одним движением отрубаю ему обе ладони. Он падает на землю с громким криком.
Тут же я хватаю лежащий рядом щит и отражаю стрелу, которая почти попадает мне в шею. Одним рывком я сокращаю дистанцию с лучником, который успевает пустить стрелу мне в ноги, но я сразу же опускаю щит ниже, отбивая и её.
Когда лучник лишается головы и оказывается на земле, я отбрасываю меч и щит в сторону, и хватаю лежащий поблизости топор. Видимо в это время оружие очень быстро тупилось, особенно после ударов по костям, и если продолжать сражаться мечом, то он будет лишь ещё больше изнашиваться и через десяток ударов треснет.
В этот момент рядом со мной оказывается бугай на коне. Он размахивает чем-то похожим на алебарду. Я тут же бросаю топор в ноги его лошади, и он летит на землю следом за ней. Подобрав брошенное им оружие, тут же добиваю дезориентированного врага.
В подобном темпе, периодически меняя оружие на другое, я пытаюсь найти возможность выбраться из этого бесконечного сражения. Хорошо, что последний год я учился сражаться разным оружием, это очень помогает, пусть даже тело не до конца меня слушается.
В какой-то момент герцогиня Элия, которая всё это время парила в воздухе, заканчивает читать своё заклинание, и на землю начинают падать большие горящие куски камней, смахивающие на метеориты. Всё вокруг становится похоже на безостановочную бомбёжку. Но какого-то самонаведения у этого заклинания явно нет, поэтому оно убивает всех на своём пути. Чтобы в очередной раз не умереть от этой атаки, я ныряю в небольшую воронку, пережидая этот огненный ад.
Пару минут спустя, когда звуки утихают, а я выбираюсь на ровную поверхность, становятся очевидны последствия этого заклинания. Разорванные части тел валяются повсюду, земля постепенно становится всё более красной, и даже ливень не смывает кровь, а будто специально размазывает её повсюду.
Уж не знаю, почему Элию считают героиней войны, но если её способ решения вопроса — это геноцид как союзников, так и противников, то пошла бы она к чёрту. Здесь не должно работать правило — бей своих, чтобы чужие боялись. Этой девушке просто плевать на всех, лишь бы побыстрее закончить сражение. Эгоистка хренова. Находясь в теле её мужа, я уже раз восемь умер от этих метеоритов, пока не нашёл безопасную точку.
Выбросив ненужные мысли из головы, я вновь беру себя в руки и продолжаю пытаться выжить. Стрелы, шары огня, земляные ловушки, противники с разнообразным оружием — я запомнил большую часть последовательности и нашёл варианты, при которых я могу победить и двигаться дальше. Но проблемы всё равно не хотели заканчиваться.
Наконец-то, я одолел какого-то двухметрового гиганта с огромным молотом. Потребовалось раздобыть лук, стрелы и потратить одиннадцать попыток, но этот парень теперь лежал на земле. Боль после каждой новой «смерти» преследовала меня уже даже во время боя. Она просто не заканчивалась. Я уже двигался на инстинктах, потому что думать ни о чём было невозможно. Сейчас, наверное, я был похож на мертвеца: со стеклянным взглядом, весь в грязи, крови, ранах и с медленно уходящей надеждой на выживание.
Все мысли превратились в поток отчаяния. Сколько я уже здесь? Как долго будет продолжаться этот ужас? Почему он просто не закончится? Дайте мне уже умереть…
Но
