подошла к зеркалу. Стала снимать с себя платье. Мне частенько приходится раздеваться самой. И сейчас помощь горничной мне не требуется. Платья мои просты, корсет и шнуровки ушли в прошлое. Я осталась в тонкой исподней сорочке. Молочно-белой, отделанной узким, незатейливым кружевом. Снова мысленно поставила мессира Мартина рядом. В камзоле, кюлотах и башмаках с серебряными пряжками.
– Это был бы самый скучный любовник на свете, – рассмеялась я негромко.
Провела пальцем по неглубокому декольте сорочки. Вспомнилось белье, которым наградил меня Хью во время наших с ним блужданий в Халифате.
Я бросилась к ящикам комода из красного дерева. Там я хранила свои прежние вещи, приобретенные еще до замужества, с которыми жаль было расставаться. В самом дальнем углу нижнего ящика, завернутые в папиросную бумагу и перевязанные лентой нашлись безумно красивые трусы и коротенький пеньюар. Никто и никогда не дарил мне ничего лучше. Красивее. Изящнее. Шикарнее.
Я хотела надеть и постеснялась. С тех пор, как из моей жизни исчез красавец мистер Ламберт, в ней не осталось места для таких вот веселеньких трусов и запретных удовольствий. Самое дерзкое сегодняшнее событие – это поездка с грумом в шляпный салон. Теперь, правда, случаются покушения на мою жизнь. Но это совсем не развлекает. Я не чувствую страха, скорее меня накрывает раздражение.
Я бросила бесполезные кружева обратно в ящик, задвинула его с шумом на место. Снова подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела сердитая тетка с глазами непонятного цвета и рухнувшей на бок прической. Ее скучная сорочка наводила на мысль о монастырской келье.
– Дзынь! – пропело толстое старинное стекло. Отразило знакомый предмет. Смертоносная стрелка рикошетом попала мне в волосы и там застряла.
Я зажмурилась. И стала считать про себя обратно от десяти. Это необходимо сделать, чтобы успокоиться. И не убить кого-нибудь невиновного.
ГЛАВА 55. Образ жизни
Хью
При моем образе жизни необходимо следить за собой. Я не жалею на это дело ни средств, ни времени. Хотя, чтобы уложить в постель любую женщину, мне весь этот арсенал не требуется. Год немытым оборванцем я соблазню кого угодно в том же темпе, что и надушенным щеголем. Но я обязательно таскаю за собой тяжелый саквояж, набитый шкатулками, флаконами, банками, тюбиками, расшитыми кошелями и несессерами.
Я порылся в бархатном с золотым позументом саке. Не нашел. Разозлился и вытряхнул содержимое на покрывало.
– Вот это ничего себе! – раздался за моей спиной нежный смех.
Неназываемый! не веря себе, я обернулся.
Малышка Ми в одной тоненькой сорочке, слегка растрепанная, но ужасно хорошенькая, хихикала и смотрела на кучу барахла с интересом.
– Мммммммм! – замычал я и пошел на девчонку, растопырив руки. Поймаю и мало ей не покажется!
– Остановись, Хью! – испуганно закричала малышка и даже руки выставила перед собой, – осторожно! У меня в волосах…
Тут я уже сам разглядел стальную стрелку, зацепившуюся за шпильку локона на макушке ее величества.
– Не шевелись, Ми.
Я взял душистую салфетку для лица из деревянного футляра и аккуратно вынул замысловатое оружие из прически ее величества. И облапал наконец-то барышню.
– Как же я соскучился, счастье мое! – я прижался губами к нежной шейке.
– Убери сначала этот ужас подальше, – попросила она.
И тоже прижалась ко мне. Немного, чуть-чуть. Но я почувствовал.
Я бросил небрежно салфетку на ящик трюмо.
– Хью, – начала малютка, не отлепляя свое лицо от моих поцелуев.
– Все потом, все потом, – прохрипел я, стягивая с себя разом кафтан, камзол и рубаху. Дернул шнурок на клапане рейтуз.
– Ты и в самом деле, как пацан голодный! – смеялась Ми, позволяя снимать с себя сорочку.
– Ооооо, – простонал я в ответ, обнаружив батистовые панталоны до колен с оборками и узкой прорезью в нужном месте. Всунул пальцы без паузы в горячее влажное местечко.
– Хью! – возмутилась моя голенькая королева и стекла безропотно на грудь.
Я сгреб покрывало в сторону, уложил свою долгожданную милую на спинку и избавился от чертовых ботфортов. Мммм! Целовал и облизывал. Умолял ласкать меня, и Ми не возражала. Очевидно, что соскучился не я один. Получил даже нечто похожее на минет. Несколько старательных посасываний головки и попыток заглотить меня глубже. Но тут же сам не выдержал. В паху ломило так, что стало не до игр. Притянул к губам горячее заслюнявленное лицо барышни и впился в рот по-настоящему. Втолкнул язык в глотку и собирался забить себя в тугую сладкую попку Ми до упора.
Тут маленькая ручка барышни железно ухватила меня за член и вставила в скользкое от смазки влагалище. Жаркая влажная теснота обхватила плотно и с жесткой силой втянула меня по самый корень. Я заорал от неожиданности. Ми отпустила немного. Я обалдело замер. Через секунду она проделала со мной свой фокус снова. Я стиснул зубы. Больно! И понеслось. Втянет, отпустит, снова и снова. Еще и еще. Я висел над девчонкой на локтях и едва успевал сглатывать крик ужаса. А вдруг ведьму заклинит, и она утащит меня внутрь всего с потрохами? Я про такое слыхал. Я много чего слыхал…
Ми несколько раз меняла ритм, пробовала по-разному, я кончил, сам не понял, когда. Наконец, она задышала, ускорила ритм, затряслась, выгнулась, зависла и упала на простыни. Ее замок отомкнулся. Я без сил свалился рядом с ее величеством.
Пауза. В ушах стоял звон.
– Больно? – спросила Ми осторожно, спустя какое-то время.
– Ну скажи, Хью. Не молчи…
Я не ответил. Пусть попросит, как следует, колдовка!
Ми повернулась ко мне и заглянула в лицо испуганно:
– Тебе больно, Хью? Скажи, не молчи! Больно? Я не хотела.
Она осторожно приподняла покрывало и охнула:
– Я не хотела, прости.
– Ты хотела. – сказал я как бы сердито, – любуйся теперь. Нравится?
– Я не хотела, – упрямо повторила малютка и полезла с головой под покрывало.
Прикосновения теплых пальчиков, а следом мягких губок отозвалось сладкой болью. А вот и язычок в ход пошел. Мммм! Мой замученный конец приподнял было голову. Стоп! Эдак она меня оживит раньше времени. Надо сделать перерыв и внушение.
– Все, – я смахнул ребром ладони женское лицо со своего паха, – хватит. Не наигралась?
Ми села, потирая смущенно кончик носа. Я задел мизинцем, когда прогонял.
– Я тебя обидел? За что ты со мной так?
Я подоткнул под себя одеяло, отделяясь. Вообще-то я ненавижу выяснять отношения. Но сейчас следовало расставить точки над Ё. Мстить сексом – последнее дело. Тем более, что девушки обожают этот метод воспитания.
– Я не хотела. Получилось само собой, – не желала признавать за собой
