Потрясенный ее искренним неведением, Санди, который, разумеется, знал все скрываемые от него секреты с самого начала, честно рассказал ей о празднике. Из опустившихся рук Сэсс вывалились все эскизы, и она, не сказав ни слова, бегом бросилась на второй ярус, домой.
Санди потратил некоторое время на то, чтобы собрать бумаги (он очень дорожил проснувшимся невзначай даром жены), а потом отправился за нею следом. Сэсс сообщила ему, что не ожидала, что он так ее подставит, что она ума не приложит, что ей сейчас делать, что обед он будет готовить сам… Потом она ухватила Солли поперек живота, потащила ее в ванную, где дамы провели очень много времени и вышли сияющие розовым блеском. Затем Сэсс заперлась в спальне, и Санди предположил, что она вскрыла заветный сундучок, а значит до вечера, пока она не перемеряет все платья, он ее не увидит. Он уложил Солли отсыпаться перед праздничной ночью, сам преспокойно оккупировал ванную, вымылся и вычистил одежду, ту самую, в которой являлся по вызову к Люитену. Вид у него во всем этом был весьма достойный, но ожидалось, что Сэсс полностью его затмит. Что касается Рэя, то он забежал в дом на минутку, узнав, по какому поводу суматоха, фыркнул и наотрез отказался предпринять что-либо в отношении своей внешности, схватил пару бутербродов и снова исчез.
В ожидании вечера Санди взял книгу и уселся с нею у окна. Его немного тревожило то, что в последние месяцы он как будто стал хуже видеть. Возможно, скоро ему понадобятся очки. Но не успел он перевернуть и десяти страниц, как в доме появилась смущенная Джейн. Она тоже ничего особенного с собою не делала, на ней была обычная ее юбка в синюю и белую полоску, чуть укороченная, чтобы не мести пыль подолом, и позволявшая видеть кожаные туфли на низком каблуке, с крупными пряжками. Она одевалась по моде своего портового города, и хотя была крупной судовладелицей, издали ее вполне можно было принять за нарядившуюся к празднику девчонку-рыбачку. Очень красивую рыбачку. Помимо всего вышеупомянутого на ней была сорочка тонкого полотна и туго зашнурованный корсаж. Плечи она кутала в кружевную шаль с большими кистями, а в молодом лице Санди с сочувствием и тревогой уловил легший навечно отпечаток отчаяния и стойкого ему сопротивления. Она всегда была и оставалась его лучшим другом, и посвятила жизнь воплощению его Мечты.
— Гномы сказали мне, что сегодня вечером они имеют насчет всех нас какие-то планы, — сообщила она, — и настояли, чтобы я отправилась к вам, объяснив, что так нас легче будет собрать вместе. Где Сэсс?
Санди кивнул наверх.
— Наряжается.
— Н-да… Первое украшение Тримальхиара, — признала Джейн.
— Послушай, ты больше не видела Бара?
Она отрицательно покачала головой.
— В нашем городе он больше не появлялся. У тебя были к нему какие-то претензии?
— У меня есть основания полагать, что он спас мне жизнь. И он мне здорово помог на первых порах. Там, где я раздумывал, он брался и делал. У него была потрясающая самоотдача. По чести, стоять бы ему сегодня рядом с нами. И исчез он как-то странно.
— Я опасалась его, — призналась Джейн. — Ты знаешь, мы с тобою шарахаемся от любого куста, если подозреваем, что там скрывается Могущество. А он обладал Могуществом.
— Ты ничего определенного не знаешь насчет него?
— Не могу даже предположить. Я ожидала от него какой-нибудь пакости.
— Он исчез тогда, — сказал Санди, — когда я вызвал Сверчка. А потом здесь должны были появиться драконы. На какую мысль тебя это наводит?
— Черный?
— Какой смысл Черному отдавать время и силы строительству Тримальхиара вместо того, чтобы попытаться восстановить Черный трон?
— Весьма дорогостоящая прихоть.
Санди шевельнул бровью.
— Сэсс сказала, что он обмолвился о чем-то вроде искупления грехов. Джейн, ты могла бы его мысленно побрить?
Джейн выпрямилась и смотрела на него, не дыша и не моргая.
— Это могла быть и шутка, — медленно произнесла она.
— А если нет?
— Тогда это сводит круг подозреваемых к одному лицу. Не могу поверить, что я говорила… и даже цапнулась с…
— С Бертраном?
— А если бы ты узнал его? Ты позволил бы ему находиться здесь?
— Не знаю. Я не желаю ему зла, но между нами была бы тягостная напряженность. Хотя он более симпатичен мне, чем Люитен. Джейн, я уверен, что он не хотел убивать мою мать.
Джейн молча хлопнула его по руке. В этот момент на лестнице появилась Сэсс.
Сегодня она была в длинном облегающем платье цвета меда, с тонкими бретелями и высоким разрезом на юбке — Люитен явно предпочитал этот фасон. В сундучке, видимо, были не только тряпки, потому что скулы и плечи леди Клайгель оказались припудрены золотыми блестками, смешавшимися с ее собственными веснушками. На кисти правой руки висел сложенный веер.
— Ей улыбается бог, — сказала Джейн.
— Санди, — взмолилась блистательная Сэсс, — если ты сию минуту не подашь мне руку, я сломаю ногу. По этой лестнице невозможно ходить на каблуках.
Вошедший в эту минуту Рэй попытался проскользнуть мимо Сэсс по лестнице, но не тут-то было. Она поймала его за плечо.
— Немедленно причешись, — потребовала она. — С тобой рядом стыдно стоять.
— Ну так и не стой, — огрызнулся он. — Я вообще туда не собираюсь. Я вам весь праздник испорчу.
Он метнул злой взгляд в сторону Джейн. Кожей он, что ли, чувствовал ее неприязнь.
— Ты пойдешь, — не повышая голоса, сказал ему Санди. — Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, и чтобы все это видели.
— А весь остальной город, он что, тоже этого хочет?
— Это тот случай, когда недовольным придется потерпеть.
Рэй подавил выползающую на губы усмешку.
— Разве что в пику им, — согласился он, и во взгляде его на Джейн молнией сверкнуло торжество. — Ладно, мэтр, ради этого причешусь.
Когда начало темнеть, у их дома собралась празднично одетая толпа, вооруженная извлеченными из тайников музыкальными инструментами. Виновников торжества, появившихся на крыльце и очень смущенных, встретил бравурный марш, их засыпали цветами — «как покойников», по меткому выражению Солли, единственной, кто испытывал от всеобщего внимания истинное блаженство. На взгляд искушенного Рэя, помнившего роскошные дорогие церемонии Райана, факельное шествие было просто нищенским: ни тебе драконов, ни флагов, ни военного парада, ни раззолоченных колесниц. Но для всех прочих нехватка средств вполне компенсировалась искренним восторгом по поводу их собственного праздника, и даже Черный принц на этом фоне казался не таким зловещим. Просто хмурый мальчик, отчаянно борющийся с желанием хохотать и танцевать вместе со всеми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
