— Санди, — Джейн выглядела уставшей, — он и есть настоящий.
— Почему ты в этом так уверена?
— Потому что мать еще в детстве натаскала меня по психологии Черного трона. Да и сам ты слышал речи Чиа, ее накрутку всей этой нечисти. Хочешь, я разложу твоего Рэя по полочкам? Но предупреждаю, это может оказаться клоака.
Санди кивнул.
— Если я занимаюсь этим делом, я хочу знать все версии.
— Итак, Санди, с самого рождения мальчишка предназначен Злу. Мы не знаем, какая у него наследственность. Возможно, он выведен специально, с соответствующим подбором генов.
— Это возможно, — признал Санди. — Но не доказано.
— Имея дело с Черным троном, не стоит недооценивать его представителей. Они умные твари, не связанные никакими принципами и моралью. Для них нет вещей, которые нельзя делать. К тринадцати годам личность уже сформирована полностью. Вспомни их Ритуал. Вспомни, Чиа с младенчества вбивала в его голову, что мир принадлежит ему, надо только вцепиться зубами покрепче. Вспомни, как он жил там в течение четырех лет. Ты уверен в том, что он не безумен?
— Я уверен, — сказал Санди, не поднимая, однако, глаз. — Он жил в моем доме, и я утверждаю, что он нормален. Дай мне мотив!
— Зависть, — сказала Джейн. — Вполне подходящий мотив. Мир принадлежит ему, так уверяла Золотая Чиа. А на самом деле? Разваливающийся Замок, отравленные окрестности, нечисть, с которой он не сумел совладать и из-за которой ему пришлось бежать из единственного места, которое он считал своим. И для сравнения — ты. Твой город воскресает, тебе покорны драконы, люди охотно служат тебе, у тебя красивая и любящая жена. Ты — победитель, и у тебя есть все. Ты присвоил себе все то, что было обещано ему. Тебя боготворят, а его отторгают. Он неприятен здесь.
— У него была масса возможностей до этого дня, — возразил Санди.
— Ты забыл о пристрастии Черного трона к церемониям, — напомнила Джейн. — Вспомни Райана и его жертвоприношение. Вполне возможно, что для Рэя жизнь Сэсс символизирует унижение Черного трона. Кроме того, парень прекрасно чувствует, что город его не принимает. Ты знаешь лучший способ отомстить, чем испортить большой праздник?
— Мне кажется, Рэй не способен вынашивать такие планы незаметно для окружающих. Я знаю его страсти.
— Думаешь, что знаешь.
— Он ударит сгоряча или от голода. Он пылкий. Он не способен замышлять и таиться.
— Санди, — в ее голосе зазвучало сострадание, заставившее его поднять голову, — как ты думаешь, ему нравится Сэсс? Как женщина?
— Ты можешь назвать мужчину, которому бы она не нравилась?
— Санди, мне не хотелось говорить это тебе, но у этого дела может быть и сексуальная подоплека. Я надеялась убедить тебя без этих аргументов. Мальчишка взрослеет. Он не из тех, кто долго остается мальчиком в отношении женщин. Сэсс старше его на каких-нибудь восемь лет, и лет через десять эта разница уже не будет существенной. Но ни через десять лет, ни через сто она не будет ему принадлежать. Ты не думал, что он может страстно желать ее? Синдром Райана, Санди. Не мне, значит — никому. Он действительно может ее убить.
Санди сидел потерянный и несчастный. Джейн ласково коснулась его руки.
— Бедный маленький Санди, — сказала она. — Ты что, совсем не подозревал о подобных возможностях?
— Это и в самом деле клоака, — вымученно улыбнулся Санди. — Джейн, но это же все только предположения. Если мы двинемся по этому пути, то договоримся до того, что ее мог бы убить любой гражданин Тримальхиара, включая нас с тобой.
— Да, интересно было бы поискать у меня мотив избавиться от Сэсс, — нервно хохотнула Джейн.
— Точно те же основания я могу привести в пользу кандидатуры Люитена, продолжил Санди. — Может, он все же решил, что она ему необходима.
— Ты ведь сам не веришь в свои слова. Я полагаю, он не стал бы убивать ее. У него, несмотря на нашу с тобою к нему неприязнь, все же не такой дурной вкус. Он предпочел бы ее во плоти.
— А может, это его способ разнообразить сюжет?
— Вздор, Санди. Только не за счет Сэсс.
— Хорошо. Предположим, он заподозрил в ней серого лебедя и решил убедиться наверняка. Ведь лебедь только после смерти возвращается к нему.
— Несколько варварский способ, ты не находишь? Сэсс не похожа на нечто, имеющее своей единственной целью служение Добру. Санди… это просто не может быть Люитен. Не тот объект.
— Сам знаю, — вздохнул Санди. — Но кто?
— Я тебе сказала.
— Послушай, Джейн, а не могла бы ты как-то использовать свою новую гадальную чашу?
Она задумалась.
— Теоретически я знаю, как это делается, — неуверенно сказала она. — Я могу попробовать. Но это делается ночью, и перед тем я должна очень долго медитировать, чтобы настроиться на вопрос. Там используются наркотики и длительный пост. И ничего конкретного и связного чаша не даст. Только намеки, версии, каждая из которых может оказаться ложной… В самом их сочетании и порядке может быть смысл… А может и не быть. А еще она может показать нечто совсем другое, не имеющее никакого отношения к вопросу, но не менее важное. Вода неверна. Из всех гадальных стихий она — самая лживая.
— Ренти вложил в твою чашу столько труда! Она должна помочь, ведь она почти волшебная.
— Ах, Санди, мы так мало знаем о самой природе волшебства. Мы знаем, что если сделать то или это, то выйдет то или это. Но почему получается именно это, мы не знаем. Если ты просишь, я прямо сейчас начну пост.
— Я очень тебя прошу.
Она кивнула.
— А ты тем временем можешь расспросить дриад, живущих в парке.
Может быть, они подбросят нам какую-то идею.
— Ты когда вернешься? — спросила Сэсс. — Мне тебя ждать?
— Ложись, — Санди поцеловал ее. — Не знаю, когда. На сегодняшний вечер намечается чрезвычайно важное совещание.
— Ты все об этом? — Сэсс сделала пренебрежительный жест. — Я все же подожду, но не слишком долго.
Санди вышел, затворив за собою дверь, и она услышала, как он в коридоре что-то сказал охране. Она поморщилась. Присутствие посторонних людей перед дверями спальни, их невольное внимание к их с Санди личной жизни раздражало ее. Она высунулась в окно, перекинулась с теми, кто охранял пандус, какой-то натянутой шуткой, выслушала их пожелание доброй ночи, задернула занавески, разделась и забралась в постель. Сперва она добросовестно спланировала завтрашний день, потом позволила себе немного помечтать о будущем, грезы затянули ее в себя, и несколько минут спустя она уже сладко спала.
Санди постучал в запертую дверь, и после небольшой паузы Джейн отворила ему. Ее глаза и щеки ввалились, лицо было исхудавшим и бледным, пальцы дрожали. В комнате, куда она пропустила его, стоял тяжелый сладкий наркотический запах. Блеск ее глаз был почти невменяемым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
