шрам на виске, заметный в отблесках огня. Теперь его было не спутать ни с кем. Второй сын его величества, а это значило лишь одно — нам не суждено быть вместе, и всё, что происходило между нами здесь, станет лишь воспоминанием для меня.
— Не стоит, Ами. Я здесь ради тебя. Всё позади, всё кончено.
— О чём ты… Вы? — Я смотрела на него и не могла понять, что он имеет в виду.
— Давай поговорим не здесь. Предлагаю переместиться в более уютное место. Но прежде… Ты позволишь?
Он медленно приблизился ко мне, встав почти вплотную и, нежно приподняв пальцами мой подбородок чуть выше мягко поцеловал. Немного неловко, словно это был наш первый поцелуй, он сначала тронул один уголок губ, затем перешёл на другой, а после углубил поцелуй, даря такую нежность, что я не ощущала до этого. Отвечать ему или нет, я раздумывала недолго и, растерявшись вначале, теперь с упоением отвечала на поцелуй, вкладывая в него все накопившиеся за столь долгое время эмоции. Оторваться от него было сложно. Я словно путник в пустыне, погибающий от жажды, которому дали графин с прохладной водой, не могла остановиться и оторваться от него. Напряжение последних дней отпускало меня, принося вместо себя покой и умиротворение.
— Я так соскучился. — После он прижался своим лбом к моему, и мы ещё стояли так несколько минут, смотря в глаза друг другу, не произнося ни слова. Но было в том молчании нечто большее, было нечто связывающее нас воедино.
— Вы хотели поговорить в другом месте? — Отрываться от него совершенно не хотелось, но я находилась в каком-то странном положении, где вокруг меня что-то происходит, а я не в курсе, и надо было это исправлять.
— Да, сейчас мы перенесемся порталом во дворец, там и поговорим. — И, не дожидаясь моего протеста, потянул меня в тут же открывшийся портал.
С непривычки голова немного закружилась, но он заботливо придержал меня при выходе, помогая устоять на ногах и не потерять равновесие.
Комната, в которой я оказалась, несомненно находилась во дворце, но заметно отличалась от того, что я видела прежде. Дорогие ткани в спокойных тонах, никакой позолоты и помпезности. Всё было выполнено в настолько спокойном и уютном стиле, что на секунду я поймала себя на мысли, что мне здесь нравится и я бы хотела остаться здесь как можно дольше.
Когда Лайонель отлучился, ненадолго оставив меня одну, я решила обойти комнату. Наверное, до этого момента я и не подозревала, как успела соскучиться по удобствам и комфорту. За одной из дверей меня встретила большая ванная комната, чуть тонувшая в полумраке, наверняка отделанная баснословно дорогим светлым камнем, как, впрочем, и всё во дворце, так и кричащем о богатстве монарха. Посередине стояла огромная даже по моим меркам лохань для купания. Высеченные из мрамора головы драконов с открытыми зубастыми пастями по бокам вызывали двоякое желание — рассмотреть каждую деталь поближе, но в тоже время не задерживать взгляд на них дольше необходимого. Зажжённые по периметру свечи давали мягкий свет, и вся обстановка располагала и манила меня, она словно требовала, чтобы я сию же секунду разделась и вошла в неё. Набранная вода с тонким шлейфом пара, поднимающегося с поверхности воды, говорила о том, что её набрали недавно и что Лайонель заранее планировал вернуться сюда со мной.
Привыкшая за последние полтора года полагаться только на себя, я недолго думая сняла всю одежду и, положив её на пол рядом, с наслаждением окунулась в тёплую гладь воды. Не знаю, сколько времени я так провела, втирая в тело разные масла, но, ополоснув голову розовой водой, почувствовала, будто заново родилась. Это не шло ни в какое сравнение с тем, как мне приходилось мыться всё время до этого. Сначала натаскать воду из колодца, затем нагреть её на печи, которую приходилось затапливать самой, а потом вновь надо всё поднимать и нести в небольшой деревянный таз, который служил мне из последних сил. Выбравшись наконец-таки из воды, увидела, что кто-то положил простое синее платье на тумбочке у выхода, а вся моя одежда куда-то пропала.
— Я приказал подать несколько видов закусок и немного разбавленного вина. А ещё вишнёвый сок. Не знаю почему, но при мыслях о тебе я словно слышу везде запах цветущих вишнёвых деревьев. — Лайонель был всё в той же одежде, лишь ворот рубашки был расстегнут, придавая образу некую расслабленность и простоту.
— Спасибо за ванную, и за закуски. — Мне снова было неловко, я не знала, куда деть руки, с чего начать разговор. Да и уместно ли вообще так вести себя со вторым сыном короля, пусть и отрёкшегося от престола.
— Присаживайся. — Он отодвинул стул, приглашая меня сесть за небольшой столик у окна.
Трапеза проходила в молчании, мы будто бы приглядывались друг к другу, следили за каждым жестом и взглядом, замечая мимолётные детали. Но не было в этом ни толики напряжения, только взаимный интерес, что каждый из нас пытался скрыть, хоть это и было неуместно после всего случившегося между нами.
— Вы расскажете, что произошло? — Я поставила в сторону бокал с напитком.
— Ты. Обращайся ко мне на ты. — Он встал у зажжённого камина и, собравшись с мыслями, продолжил. — Я искал тебя. Опоздал на несколько минут там, в твоём поместье. Не буду описывать, что почувствовал, но поверь мне, на сегодня это самые мои болезненные воспоминания.
Я представила всю ту гамму эмоций, что он испытал, и поёжилась, обхватив себя руками в попытке успокоиться, что не осталось незамеченным для Лайонеля. Он привлёк меня к себе, нежно обнимая. А затем был долгий рассказ о том, как я скрывалась в деревне под именем Лина.
Лайонель рассказал, как они с братом пытались найти всех тех, кто был причастен к произошедшему. Находили, допрашивали, приводили в исполнение наказание. Я понимала, что он о многом умалчивал, чтобы не ранить мои чувства, но даже и тех слов, что прозвучали, было достаточно, чтобы ужаснуться от произошедшего. Как оказалось, однажды группа аристократов после нескольких лет неурожая и засухи решили, что с приходом истинной пары дракона всё меняется. Растут деревья, находятся новые залежи полезных ископаемых, да и урожай собирают вдвое больше, чем обычно. Казалось бы, нет
