проблем — появилась истинная, и жизнь в герцогстве наладилась. Дело осталось за малым — отыскать ту единственную, ради которой дракон готов пожертвовать собой, несмотря ни на что. Но, как выяснилась, на это требуется слишком много времени, ведь встреча со своей судьбой — это дело случая, и произойти она может и через день, и через год, а может, и десятилетия. Так зачем же полагаться на дело случая, если можно ускорить процесс?
Чем больше я узнавала, тем яснее было понимание, что мне просто повезло выбраться живой из этого капкана под названием «истинная пара для дракона». Как только жена рожала наследника, он становился преемником главы рода, а в жене более не было необходимости, ведь свою роль она выполнила. Процветание рода обеспечивал новоиспечённый младенец, и до тех пор, пока ему самому не требовалась истинная, все шло хорошо. А затем, когда наступал период спада, всё повторялось вновь, и так по кругу.
— А Дерек, мой… муж. — Я запнулась на этих словах и увидела, как глаза герцога вмиг потемнели от злости.
— Его больше нет, не пережил допроса.
— Понятно. — Я не знала, как реагировать на то, что теперь я официально свободна и числюсь вдовой. Статус вдовы давал определённые преимущества и свободу передвижения. Теперь я могла посвятить всю себя поиску ребёнка, что являлся ко мне во сне каждую ночь. Но надо было узнать ещё кое-что. — А тот, кто за всем этим стоял? Ты поймал его?
— Да.
— Это тот дракон, что сжёг деревню и ранил тебя? — В голове сразу всплыли воспоминания того дня. Дикий рёв зверя, и глухой звук падения, словно с большой высоты уронили мешок картошки. Сравнение странное, но именно так до сих пор в голове звучал звук удара тела человека о твердь земли.
— Верно. Ами, я знаю, что прошу многого, но завтра тебе надо будет дать показания против него. Без тебя, как одного из единственных свидетелей, всё дело может развалиться.
Так он для этого позвал меня сюда? Дать показания, свидетельствовать под присягой и рассказать о том, что я видела. Внутри меня всё бунтовало против этого, сердце кричало о том, что Лайонель привел меня по другой причине, но разум, уставший от новой информации, твердил, что я нужна только для этого.
— И даже не думай об этом. — Он снова смотрел на меня, проникая в душу и успокаивая одним только взглядом, стирая все сомнения, поселившиеся в моей голове. И я до утра провалилась в облако нежности и любви, такой невесомой и воздушной, что казалось, будто парю в облаке.
Глава 23
Амалия
Я волновалась. Волновалась, когда шла по коридорам дворца, волновалась, когда входила в большую залу, полную людей. Хоть Лайонель и заверил меня, что мне ничего не угрожает и достаточно лишь одного моего слова, чтобы суд наконец-то свершился.
Утром мне принесли новое платье тёмно-синего цвета, издалека казавшееся чёрным и украшенное по подолу юбки чёрным кружевом. Такие вещи надевали люди, носившие траур. Хоть я и не чувствовала себя скорбящей вдовой, но Лайонел настоял на соблюдении приличий. Ведь сейчас я представляла не столько себя, сколько вдову герцога Бедфордского, герцогиню в трауре, который мне полагалось носить еще около года. Всё это мало вязалось с тем, что происходило между мной и Лайонелем вчера ночью, но видимость надо было показать. Скрепя сердце я надела наряд, прибавляющий мне как минимум несколько лет, и теперь с опаской смотрела на аристократов высших семей, собравшихся в одном месте для суда над одним из них же.
Меня проводили на постамент, находящийся чуть левее центра, и предложили для отдыха небольшую табуретку, если я совсем устану. По залу прошёлся удивлённый гул. Меня ещё не представили им, а запомнить девушку, что они видели однажды несколько часов на балу, и узнать её во мне было невозможно.
— Кто же она такая, что сразу удостоилась милости его величества? — Кто-то не вытерпел и начал обсуждать, чем я удостоилась такой милости — сидеть в присутствии монарха. Все остальные в зале стояли, даже Лайонель, встав недалеко от меня, вытянулся по-военному, обводя всех нетерпеливым взглядом.
— Ну вот, теперь буду табуреткой. — Я засмеялась про себя, представляя, как быстро расползутся сплетни по дворцу и сколько причин будет придумано для такой милости для меня.
Послышались шаги, и глашатай объявил приход короля, но, на моё удивление, я увидела не короля Карла, которому была представлена на своём первом балу в империи драконов, а его старшего сына Роберта, который размеренным шагом прошёл к трону и занял его. Весь вид собравшихся здесь говорил о том, что для них это такая же неожиданность, как и для меня. Шёпот стал громче, превращаясь в гул, который перекрывал все звуки, доносящиеся снаружи.
— Мы собрались здесь… — Голос Лайонеля, твёрдый и уверенный, заставил всех замолчать. С первых его слов стало так тих, что мне казалось, я слышу топот мыши под половицей. — Для суда над герцогом Эдмундом Саффолкским.
В зале воцарилась тишина, все были настолько удивлены названным именем, что от шока не нашлось ни одного человека, который бы выразил это вслух. Я ничем не отличалась от толпы собравшихся. Я знала это имя, знала, кто это, но даже в самых плохих мыслях не могла себе представить, что им окажется тот, кто поклялся служить верой и правдой короне. Сейчас мне стало понятно, почему же на троне сидит старший сын, а не его отец. Правитель бы не позволил такому случиться, не позволил отрубить свою правую руку, да ещё и на глазах у собравшихся.
В зал вошли двое: высокий блондин, одетый в чёрный мундир, а следом за ним, будто на невидимой привязи, шёл он — тот, кого я видела лишь несколько секунд будучи ещё замужней дамой. Я вспомнила его глаза — наполовину зелёные, наполовину жёлтые. Мужчина с чёрными волосами, заплетёнными в косу, перекинутую через плечо. С ним я столкнулась тогда на балу в попытке убежать от увиденного. Сейчас он выглядел иначе. Всё такой же чёрный костюм, безупречный в своём исполнении, но сейчас в нём не было того лоска, что я видела прежде. Не было смелости и
