Читаем без скачивания Бриллианты для невесты - Лорен Вайсбергер

Что ж, этого она точно не желала услышать. Насколько могла судить Ли, ей вполне подошла бы чепуха про непонимающую жену. И оттого, что слов этих не прозвучало, она еще острее почувствовала ошибочность происходящего и замешательство оттого, что все это казалось таким правильным. Таким правильным? О чем, черт побери, она думает? Это же безумие… Нет ничего правильного в предательстве Рассела или в сексе с мужчиной, с которым она работает. Это страшная ошибка, непростительная, и будет чудо, если они выйдут из всего этого без потерь. Разумеется, она не может больше редактировать книгу Джесса, это совершенно ясно, но казалось незначительной ценой за ее непроходимую глупость.

Нужно было уйти. Немедленно.

— Что ты делаешь? — спросил Джесс, когда Ли выбралась из-под него и завернулась в покрывало. Она схватила свою дорожную сумку и, придерживая покрывало рукой, побежала в ванную комнату. Только заперевшись там, Ли выпустила из рук ткань, но на этот раз не смогла взглянуть в зеркало на свое тело. Зная, что лишь заплачет, если позволит себе такую роскошь, как душ, Ли достала чистое белье, джинсы и блузку и собрала спутанные волосы в узел. Она дала себе время только почистить зубы и, выполнив эту единственную задачу и стиснув челюсти, чтобы не заплакать, открыла дверь.

Джесс с несчастным видом стоял перед ней в футболке и шортах. Ли ничего так не хотелось, как обнять его, и это казалось и мерзким, и желанным, но ей удалось протиснуться мимо Джесса, даже не задев его руки.

— Ли, милая, не делай этого, — сказал он, следуя за ней но коридору, а затем спускаясь по лестнице. — Посиди со иной минутку. Давай поговорим.

Она бросилась на кухню за своими бумагами и тетрадями и увидела ужин, который они так и не съели. Емкость застывшей лазаньей на блюде с подогревом между двумя приборами и бокалами с красным вином, два простых серебряных подсвечника, покрытых растаявшим воском цвета слоновой кости.

— Я не хочу говорить. Я хочу уехать, — тихо, без всякого выражения произнесла Ли.

— Знаю и прошу тебя подождать.

Ли посмотрела на него, заметила седину в отросшей щетине и такие глубокие тени под глазами, что их можно шло принять за синяки.

— Джесс, пожалуйста.

Она вздохнула и повернулась к нему спиной, укладывая бумаги в сумку. Вспомнила, что «Грусть не для тебя» сталась в гостевой комнате наверху, но ни за что не пошла бы туда сейчас.

Джесс положил руки ей на плечи и мягко развернул к себе.

— Посмотри па меня, Ли. Я хочу, чтобы ты знала: я нисколько не жалею о прошлой ночи.

Впервые после того, как покинула кровать, Ли встретилась с ним взглядом. И прищурившись, холодно произнесла:

— О, какое для меня облегчение! Слава Богу, ты не жалеешь о том, что случилось. Зная это, я сегодня буду спать спокойней. А пока убери от меня руки.

Он отодвинулся:

— Ли. Я не хотел, чтобы все так получилось. Пожалуйста, присядь со мной на минутку…

Что-то в том, как оборвался его голос, открыло им обоим, что просьба, хоть и искренняя, не отражает истинных желаний Джесса. Он выглядел усталым и побежденным, как человек, измученный необходимостью объясняться с очередной женщиной, у которой случилась посткоитальная истерика.

Ли мечтала услышать, что он полюбил ее с первого взгляда и она не очередная победа легендарного Джесса Чэпмена, она — Ли Эйзнер — особенная, но знала: ничего этого не будет. Она вскинула сумку на плечо и вышла на улицу с гордо поднятой головой, одновременно удивившись и огорчившись, когда Джесс за ней не последовал.

Трое мужчин — это еще не роковая женщина

Адриана не могла вспомнить, когда в последний раз с таким нетерпением ждала телефонного звонка. До старших классов, до половой зрелости, когда, подобно всем остальным девочкам, гадала, пригласят ли ее на школьные танцы? Возможно. Некоторое волнение она испытывала, ожидая известий из университетского центра здоровья в связи с изредка случавшимися тестами на беременность, и был еще тот небольшой инцидент на Ибице, с чуточкой кокаина, потребовавший прилета надежного адвоката… И тогда ждать было нелегко. Но это совсем другое. Она так отчаянно хотела, чтобы из «Мари Клер» позвонили с добрыми вестями, что ни о чем другом не могла и думать. Разумеется, она ожидала только добрых вестей — вчерашнее знакомство с главным редактором можно считать показателем, Адриана без сомнения произвела хорошее впечатление, — но эти журнальные редакторы непредсказуемы. Не наряд Адрианы заставлял ее нервничать (какая женщина в здравом уме не восхитилась бы контраст между легким платьем от Хлое, туфлями на каблуках от Сигерсона и идеально сидящей курточкой из овчины, ровно до талии?) и не то, как прошла встреча (они выпили «Пеллегрино» и обменялись мнениями о лучших в городе пластических хирургах); просто Адриана невольно спрашивала себя, зачем вообще Элейн Тайлер захотела с ней встретиться.

Как и обещала, Макензи позвонила через несколько дней после званого ужина и спросила, не напишет ли она для пробы колонку советов по сексу и взаимоотношениям, к которой Макензи добавит затем собственный материал о врожденном умении Адрианы обращаться с мужчинами. Если все пройдет как ожидается, Элейн одобрит обкат колонки в веб-сайте журнала, и им останется ждать реакции читателей. Адриане хватило одного дня, чтобы написать с полдюжины статеек (кто сказал, что должна быть всего одна?), своего рода посланий с заголовками от «Сексу — да, ночевке — нет» до «Я просто проявила дружелюбие» и другие идиотские предлоги». Она была совершенно уверена, что выразила свою тяжким трудом добытую мудрость, сохраняя при этом легкий и занимательный стиль, так почему, скажите на милость, Элейн настояла на встрече с ней? Точнее, почему из офиса Элейн до сих пор не позвонили? Адриана машинально дала номер своего домашнего телефона, когда помощница Элейн попросила у нее контактную информацию, а спохватившись, собралась назвать номер сотового, но девушка отмахнулась. Время шло к шести вечера, да еще в пятницу! Всего через пару часов придется выбираться из-под любимого норкового покрывала и готовиться к встрече с Тоби. Неужели они действительно думают, что она будет сидеть и ждать телефонного звонка?

— Скуч-но! — крикнул Отис. — Очень скуч-но!

Пристроившись на прикрытой покрывалом лодыжке Адрианы, он пристально смотрел на девушку, уставившуюся в телевизор.

— Ладно, ладно, это всего лишь реклама. Вот, смотри. Снова начинается.

Отис повернул голову к экрану и с восторженным вниманием возобновил просмотр «Голливудских Холмов».

Адриана потянулась и погладила его по шелковистой спинке. Отис стал подталкивать ее под руку, массаж ему нравился. Адриана улыбнулась, довольная достигнутым прогрессом в отношениях с птицей. После бесконечных криков, бессонных ночей и полудюжины международных звонков Эмми, в которых Адриана угрожала изувечить и расчленить Отиса, они с птицей подружились.

Слава Богу за ее прозрение, без которого, кто знает, что случилось бы с бедным Отисом. Произошло это всего лишь на прошлой неделе и стало приятным сюрпризом. В тот день Адриана, сняв ночную рубашку, сыпала в утреннюю ванну соль, когда со своего места рядом с унитазом Отис закричал:

— Толстушка!

Адриана немедленно метнула взгляд в зеркало, проверяя, не раздулась ли за ночь; убедившись, что бедра все так же упруги, она повернулась к Отису. Тот сидел на перекладине своей металлической клетки нахохлившись и сжав клюв с выражением, которое можно было бы назвать скорбным. Но при этом он смотрел на себя в зеркало, и едва Адриана осознала важность этого факта, как Отис испустил долгий, печальный вздох и с тихим смирением проскрипел:

— Жирная.

Именно тогда Адриана и осознала, что Отис считал толстым себя, а не ее.

Все это время попугай вопил «толстушка» и «жирная», и это были крики о помощи! Должно быть, он знал, что Эмми предлагает ему слишком много еды в отчаянной попытке успокоить. Бедняжка! Как он мог контролировать себя, когда через клетку постоянно текли тонны шлифованного зерна из зоомагазина? Адриана мгновенно вышла в Интернет, просмотрела несколько сайтов о правильном питании серых африканских попугаев и пришла в ужас, узнав, что расфасованная еда для птиц практически гарантирует патологическое ожирение и раннюю смерть от отказа почек. Не говоря уж о психологическом уроне! День за днем смотреть на себя в зеркало — жить в клетке перед зеркалом! — и понимать, что страдаешь избыточным весом, но не в силах этому помочь… что ж, Адриана не знала, что может быть хуже!

Это переменило все. Едва Адриана поняла, что гнев и оскорбления Отиса направлены не на нее, сразу преисполнилась сочувствием к упитанному маленькому существу. В тот же день она позвонила Ирен Пепперберг, живой легенде по части попугаев, и спросила, чем она кормит Алекса, своего известного на весь мир серого африканского попугая, в запасе у которого слов больше, чем у среднего американского восьмиклассника. Вооружившись полученными знаниями и подгоняемая совершенно незнакомым желанием помочь, Адриана тут же бросилась в «Хоул фуд», фермерский рынок на Юнион-сквер, в наилучший бутик для домашних питомцев, и к ветеринару, специализирующемуся на экзотических птицах. Ей потребовалась почти неделя неустанных трудов, но преображение образа жизни Отиса близилось к завершению.