Проанализировав свой план в свете наступающего дня, Стивен с присущим ему чувством справедливости решил, что придумать такое мог только безумец. Проклиная себя, он не забыл отпустить несколько крепких выражений по поводу мистера Фрая, а заодно и Каскера — ведь только благодаря их приключениям в трактире мысль о снотворном крепко засела в его голове.
И тут, прервав его покаяние на середине, раздался жалобный стон Белль. Не сразу, но он все-таки заставил себя подняться на ноги и чуть ли не ползком двинулся к туалетному столику. Во рту у него словно крысы ночевали — оставалось только гадать, каково бедняжке Белль! Увидев свое отражение в зеркале, Стивен ужаснулся: оттуда на него смотрела опухшая физиономия с налитыми кровью глазами, которая вполне могла принадлежать завсегдатаю какого-нибудь притона. Невольно содрогнувшись от омерзения, он героическим усилием заставил себя налить воды в стакан и потащился туда, где испускала стоны его несчастная возлюбленная.
— Вот, — прохрипел он, — выпей. Тебе сразу станет легче.
Белль бросила на него взгляд умирающей. Волосы ее отливали шелком, словно поверхность пруда в погожий день, но в остальном она выглядела совершенно больной. С молчаливой признательностью взяв из его рук стакан, она жадно припала к нему, даже не обратив внимания, когда Стивен принялся пить прямо из графина.
— Стивен, — проскрежетала она голосом, весьма отдаленно напоминавшим ее собственный, — боюсь, что сегодня я просто не в силах ехать. Мне кажется, я умираю…
Стивен посмотрел на ее мучнистого цвета щеки, на одной из которых еще виднелся отпечаток карты, и едва не согласился отложить отъезд. Остановило его только одно: задержись они хоть на один день, и ему придется прибегнуть к какому-нибудь не менее радикальному средству, чтобы помешать Белль улизнуть; как ни печально, но Стивен и сейчас подозревал, что она намерена сбежать от него при первой же возможности. А выбор у него небольшой — каждый из имеющихся в его распоряжении способов привел бы любую здравомыслящую женщину в бешенство. Правда, он пока еще не был женат, но почти не сомневался, что поступить так значило бы поставить под угрозу возможность, что они с Белль будут когда-либо счастливы вместе. Да что там — он сам вызвал бы на поединок любого, кто осмелился бы нанести такое оскорбление его возлюбленной!
— Мне очень жаль, милая, но это невозможно, — с искренним раскаянием проговорил он. Отдернув шторы, он выглянул в окно, за которым сияло возмутительно яркое солнце. — Можешь убедиться, что мы и так уже проспали. Экипаж и лошади ждут. Так что пора ехать.
— Но у меня и вещи не сложены… — заныла Белль и тут же осеклась, заметив стоящий посреди комнаты сундук. Стивен перехватил ее взгляд.
— Горничная уже позаботилась об этом. Я напомнил ей о вещах еще с вечера, так что тебе не о чем беспокоиться, — объяснил Стивен. Выпустив из рук штору, он протянул Белль еще один стакан с водой.
— С вечера? Господи, неужели она укладывала вещи, пока мы с тобой спали на столе?! Но почему? И как это мы не проснулись? — ошарашенно спросила она. Рассеянно собрав карты со стола, Белль убрала их в шкатулочку. — Боже мой, Стивен, что подумают слуги? А Бекки? Воображаю, что она скажет, когда ей сообщат, что ее гости как опоенные свалились прямо на стол и захрапели?! А тут еще эти карты…
Стивен застыл на месте. Лицо его исказилось.
— Как ты сказала? — Глаза Стивена впились в ее лицо, взгляд стал суровым. — «Опоенные»? Почему ты так сказала?
Съежившись, Белль побагровела от стыда.
— Я так сказала? — залепетала она. — Право, не знаю. Наверное, потому что чувствую себя так, словно меня опоили чем-то. И во рту сухо, как в пустыне.
Стивен бросил на нее испытующий взгляд. Чувствуя себя преступницей, которую вот-вот поволокут на плаху, Белль не смогла удержаться, чтобы украдкой не бросить виноватый взгляд на поднос, где еще стояли два пустых бокала. Стивен проследил за ее взглядом, и догадка молнией вспыхнула в его сознании.
— Как странно, что ты так сказала, — медленно проговорил он, — потому что я тоже чувствую, будто меня опоили. Белль опустила глаза, щеки ее побагровели.
— И это очень странно, потому что выпил я очень мало… — обвиняющим тоном бросил Стивен. В голосе его клокотала едва сдерживаемая ярость. — Ну-ка, отвечай немедленно, Белль! Что было в вине?
Белль молчала.
— Ты подсыпала что-то в мой бокал? Да? Признавайся! — Схватив со стола бокал, из которого он пил накануне, Стивен поднес его к свету. На дне был заметен осадок. — Интересно, какую же дозу ты сочла достаточной для меня? Крупицы этого зелья хватит, чтобы свалить с ног лошадь. А учитывая, сколько его было еще в соусе… ведь ты запросто могла меня прикончить! Да и себя заодно! — Обида и горькое чувство, что его предали, заставили Стивена добавить: — Или это и был твой план? Задумала избавиться от меня навсегда?
Он угрожающе навис над ней. Сама его поза, а главное — вопиющая несправедливость заставили ее очнуться. Белль вскочила на ноги как ужаленная.
— Избавиться от тебя?!
И тут смысл его слов дошел наконец до ее затуманенного сознания. Белль с ужасом посмотрела на остатки каплуна в винном соусе. На краю тарелки еще были заметны крупинки белого порошка…
Пришла очередь Белль возмущаться. Да что возмущаться — она просто клокотала от ярости.
— Да как ты смеешь?! — взвизгнула она. — Кричишь, что я тебя только что не отравила, а сам-то! Ведь ты тоже подсыпал эту дрянь мне в тарелку! Причем сколько! Это ты меня отравил! И уж наверное, не просто так!
— Конечно. И мы оба знаем зачем.
— Ты использовал меня! Все это время твердил о доверии, а сам… — бросила она Стивену в лицо. Схватив пустой бокал, она запустила им Стивену в голову, выпалив самое ужасное из того, что в этот момент пришло ей в голову: — Неужели тебе мало, что я отдалась по доброй воле?! Значит, ты хотел, чтобы я прошлой ночью оказалась полностью в твоей власти? Что же ты замыслил, раз решился даже опоить меня, чтобы я не сопротивлялась?!
Не ожидавший такого всплеска ярости, Стивен, однако, обладал на редкость хорошей реакцией. Это позволило ему с легкостью увернуться от тяжелого метательного снаряда, которым в нежной руке Белль оказался бокал. Просвистев мимо его виска, тот с грохотом ударился о каминную полку и разлетелся вдребезги. Тяжело дыша, они сверлили друг друга горящими взглядами. Едва ли не в первый раз за все время их знакомства они по-настоящему были злы друг на друга.
В этот момент ни одному из них и в голову не пришло бы признать, что оба, строго говоря, не без греха. А уж допустить, что во всех этих ужасных обвинениях, что они сейчас швыряли в лицо друг другу, нет ни слова правды… нет, об этом не могло быть и речи!
