Читаем без скачивания Шантаж от Версаче - Татьяна Светлова

— Ксения, встань сзади меня. А вы, господа, проходите вперед и ведите меня туда, где находятся мониторы!

Паша тревожно высматривал что-то в Варином взгляде — совета, приказа, согласия? Реми высунулся из-за ее плеча и попытался заглянуть ей в лицо. Варя делала «большие глаза».

— Так, — сказал он. — Я считаю до трех. Вот этот нож — вы его хорошо видите? — вот этот нож на счет «три» отрезает ей ухо. Раз… Два…

— Не надо! — не выдержал Павел. — Пойдемте!

Варя прошипела:

— Не смей, дурак!

Право, она надоела Реми. Он не был сторонником насилия, но девица слишком много позволяла себе. Не долго думая, он вложил шнур в Ксюшины руки, зашел спереди и ударил Варю дважды по лицу наотмашь. Почувствовав, что Павел готов прыгнуть на него сзади, Реми быстро вернулся за Варину спину, перехватил шнур, подкрутил его потуже, прижав Варю вплотную к себе и демонстративно приставив кухонный нож к ее боку, распорядился:

— Делайте, что сказано!

Он внимательно проследил за продвижением двух мужчин к выходу из зала, готовый среагировать на любое их неосторожное движение, и пошел за ними.

Они поднялись по лестнице и вошли в столовую. Паша подошел к шкафу, в котором стояла нарядная посуда и безделушки, и остановился возле него, глядя неуверенно на Варю.

Реми почему-то подумал, что присутствие негра здесь явно лишнее. Он посмотрел на Рональда: тот оглядывался с неподдельным любопытством в ожидании спектакля — видно, о существовании пункта наблюдения он не знал. Пожалуй, ему и не следовало бы знать…

— Ты мне больше не нужен, — сказал он негру по-английски. — Убирайся.

Тот ответил Реми разочарованным взглядом, помедлил, поглядел на соратников по сомнительным развлечениям и неохотно двинулся к выходу из столовой. Реми велел и Паше пройти вперед, чтобы не оставлять его за своей спиной, и так они сопровождали всей компанией Рональда до тех пор, пока не закрылись ворота за его машиной.

Реми вздохнул с облегчением: теперь ему приходилось держать в поле зрения только Пашу.

Вернувшись в столовую, Паша снова подошел к шкафу. Реми с нетерпением ждал, какой секрет он сейчас увидит… Вон та яшмовая статуэтка в шкафу, изображающая женщину с коромыслом, — не в ней ли скрыт механизм, приводящий в движение потайную дверь? Сейчас Павел нажмет на нее, и разъедется стена… — размечтался Реми в предвкушении сцены из Джеймса Бонда. Но Паша самым примитивным образом потянул шкаф за полку на себя, и шкаф открылся, как обычная дверь. Реми до того удивился, что шагнул поближе и разглядел, что нарядная посуда с безделушками на полках были бутафорскими, а сам «шкаф» — декорацией, хотя и очень хорошо сделанной из какого-то легкого материала, украшавшей обычную дверь.

Все оказалось проще простого, упрекнул Реми себя мысленно, и если бы он не страдал предрассудками, то и сам бы давно догадался! Потому что, когда видишь нелепость или странность, то нужно думать! А не делать поспешные идиотские выводы! Ведь заметил же, что мало логики в том, что кухня не соединяется со столовой и блюда приходится носить в обход, через гостиную! И что же? Понес чушь: русские не привыкли к комфорту, видите ли! А ведь из этого факта было всего лишь четверть шага до простейшего вывода, что проход, запланированный архитектором, был закрыт! А раз хозяин пошел на такое неудобство, значит, он что-то от этого выигрывал!

Теперь ясно, что выигрывал Тимур небольшое пространство, отведенное под пост наблюдения. Не хотел, стало быть, чтобы кто-нибудь из его гостей догадался об этом…

Реми заставил Пашу войти первым в тесную комнатку и остановился с Варей в дверях. Ксюша вытягивала шею из-за его плеча — за ним она была в безопасности, и Реми не позволил ей пройти вперед: кто его знает, этого Пашу, еще схватит Ксению и начнет соревноваться с Реми, какую из женщин задушат первой!

В комнатке находился пульт с четырьмя мониторами. На первом была площадка перед воротами, на втором — двор, на третьем — прихожая, на четвертом — сад за домом. Неплохо.

Но мало. Должно быть что-то еще, должно! Для четырех планов хватило бы одного монитора, максимум двух! А здесь — четыре!

— Меняй картинку, — распорядился он.

Паша снова уставился на Варю. Реми надоели эти вопросительные взгляды, которые Павел, не зная, как себя вести, постоянно бросал на жену, и он сказал Ксюше: «Пойди найди что-нибудь, чем можно завязать этой паршивке глаза».

Ксюша вернулась через несколько секунд с шелковым шарфиком и не без мстительного удовольствия затянула им Варины глаза.

— Так-то оно лучше, — удовлетворенно произнес Реми и повторил:

— Меняй картинку, сказано!

Через пятнадцать минут Реми, невероятно удивленный и одновременно очень довольный, покидал в обнимку с Ксюшей негостеприимную дачу.

В кармане Ксюши лежал шелковый шарфик, предусмотрительно снятый с Вариных глаз.

Глава 19

В квартире на Ленинском проспекте было все перевернуто. Здесь что-то искали, и Кис даже, кажется, знал, кто именно.

Он в бешенстве набрал номер Бориса и, не церемонясь в выборе выражений, переговорил. Если опустить все упоминания о «маме», а также указания, чем занять свой досуг и куда следовало идти, то основная мысль разговора сводилась к следующему: Кис свое время уважает и настоятельно требует того же от других, и если квартира была уже обыскана самым тщательным образом, то незачем беспокоить серьезного человека и вводить его в заблуждение, поскольку вот уже второй день, как он идет по неверному пути, полагая, что квартира за железной дверью содержит хотя бы часть разгадок, тогда как ее уже давно обыскали вдоль и поперек…

Борис нисколько не обиделся и, выслушав гневно-нецензурную речь, сказал примирительно:

— У меня же парни натренированы, чтобы морду бить, — могли и не найти. А ты детектив, головастый к тому же… Во всяком случае, так мне о тебе сказали. Я думал, может, ты что найдешь, чего мои парни не заметили!

Польщенный Кис притих и даже буркнул извинения.

Отключившись от Бориса, он снова оглядел комнаты. Ворошить переворошенное не имело смысла — здесь уже точно ничего интересного нет. Вот разве что попробовать отыскать тайник?

Кис приступил. Сантиметр за сантиметром просматривал пол, стены, мебель. В каждую щель совал свой нос, каждую цацку покрутил в руках, исследовал настольные лампы и книги — в напрасной надежде наткнуться на механизм открывания какого-нибудь тайника.

Спустя два часа, изрядно наглотавшись пыли, он вернулся домой ни с чем — квартира за железной дверью не содержала никаких тайн… Во всяком случае, тех, что интересовали его.

Дома на столе его ждала ксерокопия статьи о модельере Корсакове и записка от Вани, сообщавшая о том, что, охваченный внезапным приливом необычайной тяги к знаниям, балбес отправился в университет на две последние пары.

Кис уселся, рассеянно глядя в текст. Из статьи следовало, что самородок Корсаков, обладая потрясающим чувством гармонии, был бы способен сделать честь отечественной моде и даже потеснить с мировых подиумов всяких там Версаче и Карденов, если бы нашлись люди со вкусом и деньгами, желавшие помочь молодому русскому кутюрье встать на ноги… Но несчастье заключается в том, что разные дельцы с тугими кошельками заваливают страну импортными безвкусными поделками… «Дорогие дешевки» от Версаче диктуют моду в России…

Так-так-так, это уже интересно. Это почти списано со слов Александры… Как тут бишь фамилия? Ага, вот она: Константин Завьялов. Не иначе как ее приятель! Ладно, почитаем дальше.

«Наши богатеи вкладывают деньги в иностранные банки и в иностранные товары, а в это время разоряется русская казна, гибнет наука, искусство, гибнут отечественные таланты — гибнет Россия, но никому нет до этого дела…»

Это были уже не просто мысли Александры, а почти ее слова, сказанные ею в ресторане. Кто у кого содрал, интересно?

Или?..

Кис позвонил в редакцию газеты. На вопрос об авторе статьи ему ответили столь уклончиво, что Кис только укрепился в догадках.

Он опять набрал номер телефона редакции и, изменив голос и придав ему старческие интонации, начал морочить голову ответившей ему женщине: он-де старый журналист (последовали биография с воспоминаниями о былых временах); просматривал в библиотеке подшивки газет (последовала критика газетных материалов, и Кис чувствовал, как на другом конце провода накаляется трубка); и из всего прочитанного вот разве что статья некоего Константина Завьялова ему кажется достойной звания патриота (последовали патриотические рассуждения).

Женщина не выдержала:

— Что вы, собственно, хотите от нас? Ваше мнение вы можете изложить в письме и прислать в редакцию!

— Нет, — прогнусавил Кис, — я, дражайшая, всего лишь хотел лично поблагодарить этого юношу! От имени, так сказать, старой журналистской гвардии! Подскажите, драгоценная, как мне с ним связаться?