— Что за глупая история насчет пирожных? — шепотом спросила ее Алекса. — Ты, наверное, просто хотела уйти от него?
— Нет. Это просто код, который придумал Гейбриел, чтобы сообщить мне о тревоге, не беспокоя гостей.
— О тревоге? — переспросила Алекса и, схватив ее за руку, побледнела. — Что за тревога? Ты не думаешь, что…
— Тсс! Скоро узнаем. Не беспокойся, наберись терпения. Полковник Найт позаботится о нашей безопасности.
— Ты ему так доверяешь?
— Я доверяю ему даже собственную жизнь.
Капитан провел их через помещение кухни, потом они спустились до уровня винного погреба, но направились не к тоннелю, который показал ей Гейбриел, а еще ниже, в коридор, освещенный факелом, который заканчивался тупиком, где перед массивной закрытой дверью стояла дюжина британских солдат.
Вместе с ними стоял Гейбриел и ждал их.
София бросилась к нему.
— Что случилось, полковник?
— Не беспокойтесь, — сказал он. — Я держу ситуацию под контролем.
София взглянула на Алексу с многозначительной улыбкой, как будто хотела сказать: «Вот видишь!»
— Что-нибудь произошло?
— Мы поймали одного из тех, кто участвовал в ночном нападении.
София и охранники переглянулись.
Потом Тимо, сжав кулаки, выступил вперед.
— Дайте его мне!
— И мне! — воскликнул Янис.
— Джентльмены, останьтесь здесь, — сказал Гейбриел, подняв руку. — Пленник надежно связан и находится в комнате позади меня. Я намерен как следует допросить этого мерзавца, а когда закончу, у меня наверняка будет что рассказать вам.
— А если он откажется говорить? — спросил Деметриус, хрустнув костяшками пальцев.
— Уж поверьте, я научился в Индии некоторым приемам, которые заставят этого злодея открыть рот.
Алекса охнула и, вытаращив глаза, отступила назад. София, не обращая на нее внимания, шагнула вперед.
— Я хочу его видеть.
— Но, ваше высочество, я не думаю, что это хорошая мысль….
— Он убил Леона! — воскликнула она, бросаясь вперед. — Прочь с дороги! — приказала она британским солдатам, стоявшим у двери. — Я хочу поговорить с ним. Немедленно!
— Как скажете, — тихо промолвил полковник. — Но только недолго. — Британские солдаты расступились перед ними, пропуская в комнату.
Как только София заметила неясный силуэт человека на стуле в углу, она выхватила из-под юбок свой нож. Когда Гейбриел повернулся к ней, она бросилась к пленнику и занесла над ним руку.
Выругавшись, Гейбриел схватил ее за запястье.
— Что ты делаешь?
— Я убью его! — воскликнула она.
— Нет. Брось нож, София! — приказал он и, поскольку она не подчинилась, добавил: — Я сказал, брось его сию же минуту!
— Не указывай мне, что делать! — Она с упреком взглянула на него глазами, полными слез. — Ты мне не муж, а всего-навсего телохранитель.
— Положи нож, — приказал он сквозь зубы. — Послушай меня, София. Он не участвовал в нападении. Это обманный ход. Мы поймали его на территории замка, но это не имеет к тебе никакого отношения. Это просто какой-то сумасшедший якобинец с мешком ручных гранат. Он хочет убить премьер-министра, а не тебя. Он явно ненормальный.
— Но ты сказал…
— Я солгал. Дорогая, отдай мне нож.
Бархатистые нотки его голоса и ласковые слова подействовали на нее больше, чем могла бы подействовать сила. Она медленно выпустила из пальцев рукоять ножа.
Взглянув на пленника, она обхватила себя руками, почувствовав озноб, и с удивлением подумала, что могла бы, наверное, и впрямь заколоть этого человека.
Гейбриел положил нож в другом конце комнаты, так чтобы до него не смог дотянуться пленник, потом подошел к ней и легонько тронул за локоть.
— С тобой все в порядке?
Она кивнула, избегая его пытливого взгляда.
— Что ты имел в виду, сказав, что это «обманный ход»?
— Когда мы его перехватили, я понял, что его можно использовать, чтобы выявить того человека в твоем окружении, кто желает причинить тебе зло.
— Ах, только не говори мне об этом снова!
Гейбриел, стоически взглянув на нее, стал объяснять.
— Сейчас все твои греческие телохранители думают, что мы поймали одного из нападавших. Если кто-нибудь из них с этим связан, это заставит его выдать себя. Я поговорил с капитаном. Его люди предупреждены, и мы увидим, как поведут себя твои греки, как они отреагируют на подобную информацию.
— Моим людям нечего скрывать, — прошептала она, однако не так уверенно, как прежде.
— Значит, им нечего бояться, — сказал он в ответ. — Просто позволь мне проверить их.
— Пусть будет так, если это единственная возможность убедить тебя.
— Для меня важно одно: чтобы ты была в безопасности.
Его слова тронули ее за сердце.
— Делай то, что считаешь нужным. Я поддержу твою версию.
— София, — тихо сказал он, когда она направилась к двери. — Из тебя получилась великолепная Афродита.
Она взглянула через плечо с робкой полуулыбкой.
— Спасибо. Хотя на самом деле предполагалось, что это будет Артемида.
Он удивленно приподнял брови.
— Охотница-девственница? — с сомнением усмехнулся он.
Она покраснела. Наверное, у него были основания считать ее не такой уж целомудренной, но он был единственным мужчиной, который воздействовал на нее таким образом. Робко улыбнувшись, она снова повернулась, чтобы уйти.
— Тебе понравилось танцевать с принцем? — спросил он за ее спиной.
Услышав вопрос, она остановилась, но не повернулась к нему.
— Да как сказать…
— Он подыскивает себе другую жену.
— Я тоже слышала об этом. — Ее сердце билось так громко, что все гости наверху, наверное, слышали его удары сквозь камень замка.
Во всяком случае, Гейбриел услышал, потому что его разгоряченное тело вдруг оказалось рядом, он схватил ее за талию и повернул лицом к себе.
— София…
Выведя из поля зрения пленника, он заключил ее в объятия и нетерпеливо завладел губами. Она попыталась оттолкнуть его, но безуспешно. Его поцелуй был страстным, нетерпеливым, и она подумала, что это, должно быть, от ревности. Его губы по-хозяйски требовательно брали то, что она жаждала отдать. Обняв его за широкие плечи, она с готовностью раскрыла губы, чтобы полностью насладиться его поцелуем. Он еще крепче прижал ее к себе. Однако, почувствовав, как упирается ей в живот его напряженное до предела мужское естество, София неохотно отстранилась от него.
Да и не слишком ли это нелепо — предаваться любовным страстям в подземной камере?
— Довольно, — сказала она, попятившись от него; он отпустил ее, тяжело дыша.
