А принц после того, что произошло с его первой женой, будет подозревать ее в супружеской неверности двадцать четыре часа в сутки. Ей придется жить словно в клетке. А что, если настанет день, когда ей придется выйти замуж за этого человека ради блага своего народа? Неужели она намеревалась эгоистично держать Гейбриела под рукой, пока не возникнет такая необходимость, а потом прогонит его, как только ей это будет выгодно. Никогда. Она ни за что с ним так не поступит.
Это было бы так же жестоко, как то, что принц проделал со своей первой женой, прогнав ее за ледяные фьорды Ютландии. Нет, она никогда не воспользуется в своих интересах благородством Гейбриела и не позволит ему умереть ради нее, как это сделал Леон.
Жизнь каждого, кто находился рядом с ней, с каждым днем делалась все опаснее. Но она не могла допустить, чтобы это стало проблемой Гейбриела.
Она по чистой случайности оказалась на пороге его дома в ночь нападения. Он жил спокойно на этой ферме и был еще не вполне здоров если не физически, то душой. Он очень хорошо отнесся к ней, а чем отблагодарила его за это она?
Надо удалить его отсюда, пока еще есть время. Она бы просто не выдержала, если бы этот человек погиб, как ее отец, ее братья, а теперь еще и Леон. Когда они отправятся на Каврос, будет уже поздно. Если он ей не безразличен, она должна его отпустить.
Ему есть ради чего жить.
В отличие от нее у Гейбриела есть семья, которая его любит. Все эти чудесные люди возненавидят ее, если с ним что-нибудь случится.
И зачем так стараться защитить ее от этих злобных убийц? Если ей суждено всю оставшуюся жизнь прожить без любви Гейбриела, то не лучше ли просто сдаться врагам?
А может быть, ей лучше бросить эту затею, бежать с Гейбриелом и жить так, как живут простые люди, на какой-нибудь ферме, затерявшейся в глуши? И прости-прощай ее монарший долг. Они могли бы счастливо жить и растили бы армию краснощеких ребятишек. Вечер на ферме, когда они ужинали без затей вдвоем, был, наверное, счастливейшим в ее жизни.
Он, конечно, не согласится на такое. Мужская гордость ему не позволит. Да и она тоже не смогла бы так поступить. Она никогда не бросит свой народ и не обесчестит королевский дом.
Она метнула нож, и мишень слегка покачнулась от удара.
Собственное мастерство ее радовало, потому что это восстанавливало слегка пошатнувшуюся уверенность в себе. Врагам не удалось в прошлый раз схватить ее, так почему это так беспокоит ее теперь?
Потому что она влюблена.
Ей не хотелось вспоминать о том, что он настойчиво утверждал, будто давно уже стал другим человеком. Нет никакой необходимости прогонять от себя Гейбриела. «Мы могли бы просто продолжать поддерживать такие же отношения, как сейчас. Оставались бы друзьями, сосредоточившими внимание каждый на своем долге. И притворялись бы, что вовсе не влюблены друг в друга? Какое лицемерие!»
* * *
Бедный полковник Найт. Такому мужчине, как он, никогда нельзя ни в чем отказывать. Что бы ее высочество ни позволяла ему, этого было явно недостаточно.
Уж Алекса-то сразу замечала взгляд изголодавшегося по плотским утехам мужчины. И сейчас она пристально смотрела на Гейбриела, остановившись на пороге утренней гостиной. Тот наблюдал в окно, как София скачет на коне на тренировочном поле. Поскольку этот великолепный мужчина пока еще не заметил, что она здесь, Алекса позволила себе внимательно обвести взглядом его высокую мощную фигуру. Она немедленно почувствовала сильное влечение к этому человеку. Сегодня на нем была гражданская одежда, которая не могла скрыть его достоинств. Алексу охватила дрожь при одной мысли о том, как, должно быть, хорошо с ним в постели.
Его сильные, мускулистые ягодицы вызвали грешные мысли о том, какими сильными рывками он мог бы вторгаться в ее плоть и какое удовольствие она могла бы от этого получить. Натренированные бицепсы, очертания которых просматривались сквозь широкие рукава сорочки, заставляли думать о том, как долго и как крепко он мог бы обнимать ее, если бы ей посчастливилось заманить его в свою постель.
Но не это было главной целью ее визита. Она бы, конечно, ничуть не возражала, но сегодня ей требовалось лишь заставить его подумать о такой возможности…
«Дорогой мой зверь, ты зря страдаешь по ней», — подумала Алекса, подходя к нему.
К сожалению, ложиться с ним в постель было поздно. Он упустил свой шанс.
Вчера она получила от Кемаля указания, а также небольшой пузырек чистого лауданума. Из него она уже отлила немного в бутылку красного греческого вина, которое любит София и которое хранится в ее апартаментах. Остальное она оставила для телохранителей.
Однако с полковником Найтом такой избитый трюк мог бы и не сработать. В отличие от других у него не было причин доверять ей.
Поэтому было бы разумнее всего распрощаться с ним совсем. Она ждала удобного случая и, кажется, наконец дождалась.
Хорошо, что он влюбился в Софию, подумала Алекса, ревниво взглянув на него! Держась руками за подоконник, он стоял неподвижно, все еще глядя в окно. Она полюбовалась его чеканным профилем и загоревшей кожей, которая казалась живой и теплой даже при этом тусклом освещении. Почувствовав ее приближение, он взглянул на нее проницательными, синими как кобальт глазами.
— Добрый день, полковник, — с улыбкой поздоровалась она.
Он отвернулся от окна и изобразил вежливый поклон.
— Здравствуйте, леди Алекса. Как поживаете?
— Честно? — Она остановилась перед ним, положив пальцы на оконный переплет, и прошептала: — Мне очень страшно.
Он нахмурил брови.
— Почему? Вам кто-нибудь угрожает?
— Нет, но ведь вы поймали этого ужасного человека в саду, а я знаю, что он собирался причинить вред Софии. Она мне как сестра.
— Очень мило, что вы так беспокоитесь о ее высочестве, но будьте уверены, я не допущу, чтобы что-нибудь плохое случилось с ней или с вами.
— Вы, наверное, очень храбрый, — пробормотала она, опустив ресницы. Польстив мужскому самолюбию, можно было многого добиться.
Он усмехнулся.
— Вы все еще хотите послушать о том, что я думаю о событиях в ночь нападения? — спросила она, искоса взглянув на него.
— Это важно. Вы сейчас свободны?
— Да, — ответила она, кивнув. — Давайте сядем, и я расскажу вам все, что помню.
— Хорошо, — сказал он и взглянул в окно, но Софии нигде не было видно. Наверное, она умчалась на другой конец скакового круга, стреляя на ходу по мишеням из пистолета.
Алекса, сердце которой учащенно билось, медленно отвела полковника к кушетке, на которой они уселись.
