Сама свадьба, которую я еще недавно так ждала, больше не вызывала у меня того трепетного восторга, что я испытывала со дня нашей помолвки. Я уже сомневалась, правильно ли я сделала, согласившись на этот серьезный шаг. А еще у меня из головы не выходил Люциан.
Его я тоже не видела. Мне сказали, что Палач уехал по каким-то делам, но обещал присутствовать на моей свадьбе. Мне было грустно и тоскливо.
Я родилась осенью, в месяц, когда листья раскрашивались в золото и багрянец, в то время, когда солнце прощалось с землей перед долгими зимними месяцами. Но этот октябрь оказался дождливым, будто сама природа плакала по мне. Я окончательно распрощалась с детством. И от этого глаза мои были постоянно на мокром месте.
Шли дни. Приближался мой день рождения и… свадьба. Мой наряд был готов. Я стояла перед зеркалом, а служанки порхали вокруг, подбирая подходящие к золотому наряду украшения. Но мне ничего не нравилось. Платье само по себе было украшением, оно переливалась в солнечном свете, в него были вшиты бриллианты, и я не понимала, зачем мне что-то еще?
В вечер нашей свадьбы вернулся Князь. Он ворвался в мои покои словно вихрь и схватил меня в объятия, будто за месяц до этого он не бросил меня на растерзание Палачу. Я поморщилась: моя заживающая спина чесалась, и любое прикосновение к ней вызывало неприятный зуд.
— Моя прекрасная Мирослава! — воскликнул Князь. — Извини, что мне пришлось задержаться, но я мчался к тебе, чтобы поскорее соединиться с самой прекрасной девушкой на свете.
Он поставил меня на пол и долго удерживал на вытянутых руках, разглядывая.
— С возвращением, — пробормотала я.
Князь очень редко улыбался, но сейчас его лицо буквально светилось от улыбки, делая его совершенно неотразимым, и я подумала: ну какого черта? Несмотря на его крутой нрав, он всегда был справедливым человеком, и он меня любил. И если и наказал, то только потому, что я взбесила его своей дурацкой выходкой, а он… он же просто за меня переживал. Я немного пораздумывала над этим и все ему простила. И шагнула в его объятия.
Служанки оставили нас наедине, и мы долго целовались. А потом Князь ушел, пояснив, что должен подготовиться к свадебному ритуалу.
Я в последний раз присела на свою кровать, на которой провела столько ночей, оглядела свою комнату. С этой ночи я стану делить ложе с Князем. С ним я познаю все радости плотской любви, с ним проведу всю оставшуюся жизнь.
И снова в мои мысли ворвался Люциан. Мой Серебряный Принц. Моя несбыточная мечта. Слезы покатились по моим щекам. Я должна была с ним проститься, смириться с тем, что чему-то не суждено случиться. Свыкнуться с мыслью, что он останется для меня всего лишь одним из приближенных Князя, его Палачом, а я буду его хозяйкой. Ведь он служил Князю, а значит, станет служить и Княгине. Я представила, как буду требовать от него проучить нерадивую служанку, и тут же помотала головой. Я никогда не сделаю подобного. Я по себе знала, как тяжела его карающая рука. Всю жизнь я буду носить на спине его метки.
Я поднялась и разделась. Я еще ни разу не видела свою спину после того, как сняли повязки. Я должна набраться храбрости и увидеть эти шрамы.
Я подошла к зеркалу и, повернувшись к нему спиной, взглянула через плечо. Слезы мешали мне отчетливо видеть, я проморгалась и замерла как столб. Сеть тонких шрамов покрывала мою спину. Они были красноватого цвета, причудливым образом пересекались и рисовали на моей спине узор, точно повторяющий татуировку Люциана. Как ему это удалось? Я не знала. «Магия!» — благоговейно прошептала я и горько-горько заплакала. Люциан заклеймил меня, поставил на мне свою метку. «Это моя собственность», — словно кричали эти шрамы. «Собственность… — сквозь слезы повторяла я, — собственность…». И он отдал меня другому… Или отдаст сегодня ночью.
Я не знаю, сколько так простояла у зеркала. Время для меня остановилось. Голова была пуста.
Вернулись дамы, чтобы одеть меня к торжеству. Все они были в черном и красном. Они говорили что-то о ритуале, но я не прислушивалась. Меня одели в длинное белое шелковое платье. Я осталась босой. На секунду я удивилась и спросила про мой свадебный наряд, но мне сказали, что наряд этот предназначен для общих торжеств, а сейчас меня ожидает нечто особенное, то, что соединит меня с Князем и сделает меня его Княгиней. Как необычно, но мне было все равно. Меня не отпускали мысли о клейме на моей спине и о том, кто поставил это клеймо. Где он сейчас? Наверное, тоже готовится к ритуалу.
Служанка поднесла мне на подносе бокал вина и сказала, что его прислал Люциан с настоятельным пожеланием выпить его до капли перед торжеством. Я кивнула головой, протянула руку за бокалом, а потом до меня дошло, кто именно прислал мне вино, и бокал выпал у меня из рук, оставив несколько розовых пятен на подоле моего платья. Никто этого не заметил, а я подумала, что капли эти похожи на кровь. На мою девственную кровь, и я почему-то испугалась. Меня охватило нехорошее предчувствие, будто должно случиться что-то непоправимое.
Я спросила, ждет ли уже нас епископ, но мне лишь ответили, что все давно готово, и что меня ожидает Князь.
А потом мы пошли по лестницам вниз. Женщины в длинных черных и красных платьях и я одна — в белом. Светлое пятно на зловещем фоне. Я чувствовала себя обреченной на заклание овечкой, и никак не могла избавиться от этой мысли.
Мы спустились в глубокие подвалы замка. Я прожила здесь большую часть жизни, но и понятия не имела о существовании оных.
Перед нами открылся огромный темный округлый зал, вдоль его стен стояли люди — гости на нашей свадьбе и знатные приближенные Князя. Каждый из них держал в руке зажженный факел. В самом центре, у высокого черного узкого постамента, который я не могла назвать ничем иным, кроме как алтарь, стоял сам Князь. На нем был черный, подбитый алым плащ, черная рубашка и черные же бриджи, заправленные в высокие сапоги. Его волосы цвета воронова крыла были распущены и ниспадали на широкие плечи. Он шагнул ко мне, протянул руку, и сопровождающие меня дамы расступились, оставляя меня наедине с женихом.
Я вложила ладонь в протянутую руку и недоуменно подняла на Князя глаза. То, что здесь происходило, никак не напоминало свадьбу, которую я ожидала. Это было похоже на жертвоприношение, и жертвой была я. Мне стало страшно. И не просто страшно — жутко. И тут глаза Князя полыхнули багряным, и я утонула в его глазах. Мой разум оказался во власти чего-то темного, могущественного, неумолимого. Я судорожно вспоминала слова молитвы, но голова моя была пустой и легкой. Тело меня не слушалось. Ноги сами понесли меня к алтарю. И я легла на него, головой к Князю, босыми ногами к гостям. Присутствующие шагнули ближе и подняли выше свои факелы. Князь сзади склонился надо мной и разорвал на мне платье. Я осталась лежать на белой ткани совершенно обнаженной. Открытая взглядам всех присутствующих. Я безмолвно кричала, но рот мой даже не раскрылся. Я пыталась пошевелить рукой или ногой, но не смогла.
