— Ох, — только и смогла пробормотать я. — Не знаю, что и сказать, наверное, это здорово…
— Ты привыкнешь.
Люциан снова улыбнулся. Его рука нежно коснулась моей щеки, потом он склонился ко мне, и его губы накрыли мои. Во мне все запело. О, мой бог, меня целовал Люциан! Мой Прекрасный Принц! Это было, словно сладкий сон, но реальность оказалось много слаще. Губы его были нежны, и я затрепетала в его объятиях.
Он усадил меня обратно на ступеньки, снова взял в руки губку и провел ею мне между ног, обтирая бедра. Я откинулась назад и, приподняв колени, развела ноги.
— Я все правильно делаю? — с невинным видом поинтересовалась я, млея под его прикосновениями.
— Правильно, — усмехнулся он.
— Я ничего не умею, но ты же меня научишь, правда?
— Научу, — вздохнул он покорно, потом рассмеялся. — Ох, Мири, Мири, моя Золотая Девочка, все-таки ты своего добилась.
— И чего же я добилась, мой Палач?
Он промолчал, но покачал головой.
— Ты не разденешься? — спросила я после долгого взаимного молчания.
— Мири, ты понимаешь, что этой ночью ты стала Княгиней?
— И что с того? — я пожала плечами. — Уж не хочешь ли ты сказать мне, что я становлюсь грешницей, прелюбодейкой? Мы не венчаны с Князем, Люциан, и я не уверена, что нас сегодня ожидал бы епископ. Я считаю себя свободной женщиной и вольна выбирать того, кого я хочу. А я хочу быть с тобой. Если, конечно, ты этого хочешь сам. Если нет, — я вскинула на него глаза, — тогда скажи об этом прямо сейчас, не разбивай мне сердце потом.
— Ты ведешь речи взрослой женщины, а сама еще такой ребенок.
— Я не ребенок, — обиделась я. — Уже нет.
— Нет… внешне, — он опять улыбнулся, — но частенько твои поступки говорят об обратном.
— Я вырасту. Ты сам сказал, что я теперь бессмертна. У меня полно времени, чтобы узнать… узнать, каково это — быть взрослой. А ты мне в этом поможешь. Ведь поможешь, да?
Люциан притянул меня к себе, его пальцы лениво поглаживали шрамы на моей спине.
— Очень важно, чтобы ты поняла, Мири, поняла, какой шаг ты только что сделала, объявив себя моей собственностью, сказав, что принадлежишь мне. Ты передала свою судьбу в мои руки, маленькая. И теперь ты моя. Я вправе наказать тебя, ты это понимаешь? Так, как сочту нужным… Я вправе поощрить тебя, наложить любой запрет. Ясно тебе это, Мирослава?
Я запрокинула голову и посмотрела в такие родные хрустальные глаза.
— Да, ясно. Ты можешь сделать со мной все, что угодно, мой Люциан, и я с радостью и благодарностью приму это. Только будь со мной рядом и никому не отдавай.
— Никому не отдам, — пообещал он.
А потом мы снова прошли через Арку, и мой Принц уложил меня в свою постель.
— Мне не будет больно? — спросила я, когда он разделся, и я смогла как следует разглядеть то, что видела когда-то лишь мельком.
— Не будет… Я сделал тебе сегодня ночью больно, моя хорошая? — спросил сочувственно Палач.
— Да, но это ерунда, та боль прошла быстро, как и должна, но больше всего мне было больно вот тут, — я прижала ладонь к сердцу, — я не понимала, что происходит. И особенно, почему это должно было произойти вот так, на глазах у всех.
— Это ритуал Соединения сильнейших и древнейших вампиров. Именно так они берут себе пару.
— Но почему понадобился ты, чтобы, чтобы…
— Вампир не может переспать с девственницей, не убив ее. Это выше их сил, неподконтрольно. Поэтому нужен кто-то, кто лишит ее невинности. Если бы ты уже была с мужчиной, этого бы не понадобилась, Князь просто обратил бы тебя.
— Но почему именно ты?
— Хороший вопрос. Очень хороший, — Люциан задумчиво разглядывал потолок. — Из-за тебя, из-за меня. Из-за наших с ним отношений. Когда-нибудь я тебе все расскажу. Но сейчас, — он повернулся и мягко толкнул меня на подушки, — я хочу заниматься с тобой любовью, а не болтать.
И он сделал то, что хотел, и я наконец познала настоящую близость с мужчиной, узнала, какими нежными и ласковыми могут быть сильные руки моего Палача, каков он бывает в любви. Я увидела его лицо, когда он был на вершине страсти, и как сияют его глаза, когда он смотрит на то, как я бьюсь в его руках и кусаю губы, чтобы сдержать стоны наслаждения…
А потом мы просто лежали, обнявшись, и смотрели друг на друга, и я рассказывала ему все, что накопилось у меня на душе за все те месяцы, которые прошли с тех пор, как я вернулась из пансиона. А он меня слушал… точно так же, как слушал в детстве. Он смеялся вместе со мной, когда я признавалась в шалостях, что мы проделывали в пансионе, он хмурился, когда я рассказывала ему о наших побегах на маскарады и о том, как мы тайком пробрались в бордель. И все было, как и раньше, с той лишь разницей, что он вдруг, совершенно неожиданно, прерывал меня, закидывал мои ноги себе на плечи и любил меня, или переворачивал на живот, и брал меня сзади, или просто доводил меня до изнеможения одними поцелуями и ласками.
Никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой.
А поздно ночью, когда мы, уставшие после нашего безумного марафона, уснули, в покои Люциана ворвался обеспокоенный Князь.
Люциан, почуяв вторжение постороннего, мгновенно подскочил и накинул на меня покрывало.
— Люциан, — Князь бросился к своему Палачу. — Мири пропала. Из замка она не выходила. Ее нигде нет. Не мог бы ты…
— Я здесь, — сказала я, и, кутаясь в покрывало, вышла из-за спины Люциана.
Князь перевел взгляд с Люциана на меня, мгновенно оценив мой вид. Глаза его яростно блеснули, он раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но я приспустила сзади с плеч покрывало и, придерживая его на груди, повернулась к Князю спиной.
— Посмотри на это, Князь, — тихо проговорила я. — Посмотри внимательно и скажи, что ты видишь?
Князь долго молчал. Потом громко выдохнул и со всей силы треснул кулаком по стене.
— Она пережила это, Палач? Как она смогла остаться в живых после того, что ты с ней сделал?
— Ты сам приказал ему это сделать, — опередила я Люциана. — Или ты забыл?
— Не забыл. Но я не приказывал выжигать на тебе, ставить у тебя на спине… О боги!
— Почему ты мне не рассказал правду о себе, Повелитель вампиров?
— Мири, — Люциан жестом собственника натянул обратно мне на плечи покрывало и повернул лицом к кровати. — Ложись, я скоро вернусь.
На мгновение меня снова охватил ужас. Теперь я — собственность Люциана, я сама так сказала, и он подтвердил, и он… господи, он же вправе сделать все что угодно, даже отдать меня Князю, вернуть меня ему, ведь я еще и жена Князя…
— Не отдавай меня ему, Лю, — шепотом попросила я и посмотрела в глаза Люциану. — Пожалуйста, умоляю. Только не отдавай!
