Я подозревала, что Люциан на самом деле не человек. Эльф? Я не знала. Он был очень красив, и я часто думала, что по всей вероятности он был побочным сыном какого-то божества. Светлого божества, потому что создания ночи предпочитали побыстрее убраться с его дороги.
Палач часто возвращался из Зала Наказаний перепачканный в чужой крови, крови своих жертв. И он был сильно возбужден и накидывался на меня словно одержимый. Он бывал резок, порой даже груб, но я любила нашу бурную страсть. Мне нравилось, что Люциан мог поймать меня в коридоре замка, на лестнице… Он мог где угодно задрать мне юбки и быстро взять, не обращая внимания на окружающих нас слуг или приближенных Князя.
Иногда он вдруг хватал меня за руку, тащил в Зал Наказаний, разрывал на мне платье, привязывал к скобам и неистово занимался со мной — абсолютно беспомощной — любовью. Долго, так долго, что, когда он меня освобождал, я просто сползала к его ногам, и он нес меня в наши покои и нежно покрывал поцелуями, пока я не засыпала в его объятиях со счастливой улыбкой на устах.
Он показывал мне, какой разной может быть любовь, сколько есть способов, а я до этого и не представляла, что даже противоестественное может дарить наслаждение. Поначалу я возмущалась, твердила Люциану о грехах, о том, что подобное противно Богу, но он лишь посмеивался и повторял, что ему так нравится. Когда я сопротивлялась, он говорил, что это его особенно возбуждает, и все равно брал меня так, как хотел, а я покорялась его власти, силе. Я смущалась, краснела, вспоминая потом о том, что он со мной вытворял, а позже просила его повторить…
Шло время. Жизнь продолжалась. Я взрослела, хотя внешне оставалась все той же взбалмошной девчонкой. Люциан стал часто и подолгу где-то пропадать. Мне это не нравилось. Я закатывала скандалы, но он молчал и тащил меня в постель, где заставлял забыть обо всем. Порой я нарочно злила Люциана, меня выводило из себя его спокойствие и бесстрастность. Я снова начала флиртовать с Князем, строить глазки стражникам, но Люциан только усмехался.
Я вернулась к тренировкам с оружием, Князь сначала не хотел в этом участвовать, убеждая меня обсудить это с Люцианом, но разве я могла так сделать? У меня была своя голова на плечах, и мне нравилось оружие. И потом я никогда не забывала о том, что за мной когда-то шла настоящая охота, и я должна была уметь себя защищать.
Я взяла в привычку ходить в мужской одежде. Это очень не нравилось Люциану, но я продолжала его злить, пока однажды он не отвел меня в Зал Наказаний… И не для того, чтобы заниматься любовью. Ушла я оттуда в слезах. Но уже вечером снова сидела в ногах у Люциана в наших комнатах и делилась с ним планами на будущее. А он с удовлетворенным видом перебирал пальцами мои локоны…
На пятый год моей жизни с Люцианом я окончательно научилась управлять своими способностями. Я знала, как открыть межмировой туннель, как им пройти. И еще я узнала одну вещь. Это было как откровение. Я поняла, как люди моей расы вступают в брак. Это вышло совершенно случайно, как-то я забрела в свою бывшую комнату и вспомнила свою последнюю ночь в этом месте, а заодно и нашу первую ночь с Люцианом. Я повторила про себя слова, которые сказала ему, и вдруг поняла, что для нашего соединения я должна была их произнести, и он должен был мне ответить и согласиться на ритуал. Мы должны были вместе пройти через межмировой туннель в особое место моего истинного мира и обменяться клятвами, и именно там, в сплетении сил, при условии, что мы оба согласны принять друг друга, нам будет дана уверенность, что ребенок, который родится от нашего союза, тоже станет Ходящим-сквозь-миры, и моя раса получит еще одного представителя. Сильного и могущественного.
Я отыскала Люциана и рассказала ему про ритуал.
— Лю, мы можем соединиться. И это будет настоящий брак.
Люциан отвел в сторону глаза и вздохнул.
— Мири, — он нежно взял меня за руки. — Ничего не получится.
— Почему?
— Я другой расы. Мы не сможем соединиться по твоим обычаям. И потом, ты супруга Князя. Мы не можем.
Я топнула ногой.
— Князь и я соединены только в этой реальности. В этом мире. Никто не признает брак с вампиром, пока я сама не объявлю себя его женой. А я этого не сделаю. Я хочу быть твоей женой! Я тебя люблю.
— Ты и так моя жена, Мири.
Я надула губы и отвернулась.
— Послушай, — произнес он и притянул меня к себе. — Какая разница, соединены мы по каким-то обычаям или нет? Самое главное — то, что мы друг к другу чувствуем. А мы вместе, Мири, нам хорошо друг с другом безо всяких условностей. Разве не так? Ну-ка, взгляни на меня, моя Золотая Девочка!
Я подняла на него полные слез глаза, и он поцелуями осушил мои слезы. Мне было больно и обидно, но я понимала, что ничего не могу изменить, поэтому позволила своему любимому утешить меня ласками и поцелуями, позволила себе забыться в его крепких объятиях…
Такой была моя жизнь. И мне она нравилась. Я была счастлива, и ничто не предвещало ненастья.
Как-то утром меня начало тошнить. Когда приступ повторился и на следующее утро, а потом снова, я перепугалась. Промучившись весь день, я в слезах побежала к своему Палачу.
Тот сидел в кабинете у Князя и что-то с ним обсуждал. Я ворвалась к ним без стука, и обоих чуть ли не до смерти перепугала своим видом. Люциан отвел меня в сторонку, успокоил, и лишь потом спросил, что стряслось. Я объяснила. И вместо того, чтобы напугаться вместе со мной, Люциан сгреб меня в объятия и начал покрывать поцелуями мое бледное лицо.
Я почувствовала, как напрягся Князь. И тут Люциан повернулся к нему и положил свою теплую ладонь мне на живот. И я поняла, какой же была глупой! Я беременна, а мне это даже не пришло в голову.
С этого вечера все переменилось. Люциан больше никуда не уезжал. Он строго настрого запретил мне все охоты, развлечения и особо задержал мое внимание на так полюбившихся мне воинских забавах. Я было начала спорить, что беременность — не болезнь, но спорить с Палачом себе дороже. Ему хватило лишь одного взгляда, чтобы я покорно опустила голову и пообещала себе даже в мыслях не допускать подобного.
Люциан как всегда оказался прав. Я должна была себя беречь. На третий месяц я слегла. Мне было ужасно плохо. Мне казалось, что меня что-то разрывает изнутри. Меня стали преследовать ночные кошмары. Часто ни с того ни с сего я падала в обморок, и у меня начиналась лихорадка. Князь ходил по замку испуганный. Князь? Испуганный? Мне было дико видеть такое, и я начала догадываться, что это была не простая беременность, вернее, я носила не простого ребенка. И впервые в жизни я задала себе вопрос, а что я вообще знаю о Люциане? Кто он такой на самом деле?
