Тогда я стала стучать в дверь и звать Люциана. Но мне никто не отвечал. Его не было в замке. Я в бессильной ярости колотила кулаками и ногами в его дверь, пока не разбила в кровь руки и полностью не обессилила. Я сползла вниз, на пол, прислонилась спиной к двери, подобрала под себя ноги и зарыдала.
В какой-то момент я наверно отключилась, потому что очнулась от звука приближающихся шагов. Я подняла голову и посмотрела на Люциана.
— Мири? — Он озабоченно склонился надо мной и поднял на ноги. — Что ты здесь делаешь?
Я из последних сил вцепилась в полы его рубашки и посмотрела ему в глаза.
— Как ты мог? — воскликнула я, слезы снова покатились по моим щекам. — Как ты мог меня ему отдать? Ответь?! Как ты мог?
Голос мой сорвался на крик, пока я снова и снова задавала ему этот вопрос.
— Почему ты мне ничего не рассказал, не объяснил? Почему? Почему? Почему?!
— Князь должен был сам все тебе рассказать. Чтобы ты могла сделать выбор. Я был уверен, что он все тебе рассказал. Вчера я прислал тебе вино, ты не должна была испытывать страха перед ритуалом.
— К дьяволу вино! Я его вылила на пол, это твое вино, и ничего мне Князь не рассказал.
Я уткнулась лицом Люциану в грудь и опять разрыдалась.
Он постоял так с минуту, слушая мой плач, потом его руки медленно поднялись, и он прижал меня к себе.
— Пойдем внутрь, Мири. Тебе надо умыться и, — он оглядел мое разорванное платье, которое я кое-как стянула пояском, прежде чем покинуть покои Князя, — и переодеться.
Но я не могла идти сама — совсем обессилила, и тогда Палач взял меня на руки и понес к себе.
Там он опустил меня в кресло у камина, то самое кресло, которое я так любила еще ребенком, а потом протянул мне бокал с вином.
— Опять твое чародейское вино? — я всхлипнула и скептически заглянула внутрь бокала.
— Нет, это обычное вино, но оно с травами, которые придадут тебе немного сил.
— Спасибо, — прошептала я и пригубила вино.
— Мири, я должен отойти ненадолго, — сказал Люциан, о чем-то напряженно размышляя.
— Только не оставляй меня надолго одну, — я умоляюще подняла на него глаза. — Я не хочу оставаться надолго одна! Мне страшно!
— Я быстро, — пообещал Люциан.
Я проводила его взглядом к жемчужной дымке в стене, которую я приметила в свой последний приход сюда. Люциан шагнул прямо в нее и исчез. Арка, вспомнила я, проход в другую реальность.
Я не успела допить вино, как Палач вернулся.
— Тебе, наверное, хочется обмыться? — спросил он.
— Да. Очень. Если ты позовешь служанок…
— Нам не понадобятся служанки, я проведу тебя туда, где есть теплая вода. Тебе сразу станет легче.
Мне было все равно, станет мне легче или нет, но я кивнула и снова оказалась у него на руках, а потом он вместе со мной вошел в дверь Арки. Внутри меня что-то сжалось, в глазах прояснилось, и я на мгновение разглядела сеть туннелей, тянущихся в разные стороны от Портала. Я тоже могла их видеть, как и Люциан? Нет, наверное это мое сознание шутит со мной. Я моргнула, и туннели исчезли. Только в груди у меня остался тугой комок, который начал рассасываться, как только мы покинули Портал.
Перед нами возникла небольшая пещера с круглым бассейном. Вода в нем была бирюзовой, и от нее поднимался пар.
— Горячий источник? — спросила я. — Здорово. Я слышала о таких, но никогда не видела.
Люциан ничего не ответил. Он просто спустился вниз по ведущим в воду ступеням и погрузился вместе со мной в бурлящую теплую воду.
Я блаженно прикрыла глаза. Люциан держал меня чуть ниже поверхности воды, и я чувствовала, как потоки тепла смывают мою усталость.
— Это чародейский бассейн?
— Нет, — усмехнулся Палач. — Просто струйки воды массируют твое тело, напряженные мышцы расслабляются, и усталость уходит.
Он усадил меня на ступеньки, потом достал откуда-то губку и начал аккуратно вытирать мое лицо и шею.
Мокрая рубашка облепила его тренированное тело, делаясь совсем прозрачной, и я не могла оторвать глаз от просвечивающей под тканью гладкой смуглой кожи.
— Люциан, раздень меня, — прошептала я.
— Что?
— Раздень, сними с меня это мерзкое платье. Мне оно противно. А ты… ты уже видел меня всякой, так что… Просто сними его.
Он ничего не ответил, просто развязал поясок, я подняла руки, и он стащил с меня платье. На секунду он прижался ко мне грудью, и меня словно ударило молнией. Мной двигало чистое наитие, я схватила Люциана за рубашку и стащила ее с его плеч. Потом распутала мокрые завязки на его бриджах и потянула вниз.
Руки Люциана легли поверх моих, останавливая меня.
— Что ты делаешь, Мири? — очень серьезным голосом спросил он.
— Раздеваю тебя, твоя одежда промокла, и я…
— Мири?
— Черт тебя побери, Люциан! — не выдержав, закричала я, голос мой эхом разнесся под сводом пещеры. — Я раздеваю тебя. Потому что хочу видеть тебя обнаженным, потому что… — я собралась с духом и выпалила ему в лицо, — потому что ты взял мою невинность, потому что ты заклеймил меня, потому что ты вывернул мою душу наизнанку, и теперь я не знаю, как можно жить вдали от тебя. Я теперь твоя. Твоя кровь, твоя душа, твое тело, твоя собственность.
Я смолкла и вдруг поняла, что сделала нечто такое, что послужило толчком к чему-то еще, будто во мне повернулось какое-то колесико, а за ним пришел в движение целый механизм. Я пока не понимала, что произошло, почему это случилось сразу после моих слов, но чувствовала, что слова мои привели к колебаниям сфер, о которых я ничего не знала.
Люциан запрокинул назад голову и прикрыл глаза, словно испытывая невыносимую боль.
— Я ведь не вампир, правда? — Я вдруг снова вспомнила события прошедший ночи. — Когда я вышла от Князя, было утро, светило солнце, и со мной ничего не случилось.
— Нет, ты не вампир.
— Тогда кто я теперь? После этого глупого ритуала?
— Бессмертная.
— Бессмертная? — опешила я. — Как это возможно?
— Твое обращение началось, когда душа попыталась покинуть твое тело, как происходит с любым смертным, которого обращает вампир. Ты умирала, но сделала выбор, и я не позволил твоей душе уйти.
— Ты знатный чародей, Люциан, раз тебе подвластно подобное. Спасибо. И… я буду жить вечно? Меня нельзя убить?
— Убить можно, — слабо улыбнулся он и открыл глаза, — но это будет сложно сделать. В тебе теперь кровь вампира, а вампиры восстанавливаются почти мгновенно. Но тебе можно отрубить голову или вытащить из твоей груди сердце, и только в этом случае ты умрешь. Внешность твоя не изменится. Ты навечно останешься такой, какая ты есть сейчас, — юной девушкой.
