Допив кофе, Дэвид понес счет к конторке и удивил миссис Сомервиль, когда, расплачиваясь, решительно попросил обменяться с ней парой слов наедине. Первым побуждением миссис Сомервиль было отказать. Вторым, пока мысли лихорадочно перебирали неоплаченные счета и незаполненные налоговые формы, – потянуть время. И когда Дэвид повторил свою просьбу с ободряющей улыбкой и таким голосом, который она про себя назвала «настоящим», любопытство взяло верх над осторожностью и мисс Сомервиль провела гостя в небольшую гостиную, служившую одновременно и офисом.
Здесь Дэвид объявил собственный официальный статус и показал полученное от местной полиции подтверждение своих полномочий задавать вопросы.
– Вы, наверное, слышали, что мисс Фринтон обедала тут в день своей смерти, – начал он. – Возможно, вы ее знали в лицо. Я бы хотел узнать, какое впечатление она на вас произвела.
Миссис Сомервиль задумалась на несколько минут.
– Это довольно трудный вопрос, – наконец сказала она. – Понимаете, здесь всех Фринтонов хорошо знают. Уэйкли, где они живут, отсюда всего в четырех милях, так что, естественно, для них тут шопинг-центр. Я знала Урсулу с самого ее детства. Ее привез сюда дядя, как вам, полагаю, известно. Ее отец, убитый в прошлую войну, и мистер Хьюберт – братья-близнецы. Бедная мать умерла вскоре после гибели мужа, когда Урсуле исполнилось всего четыре года. Поначалу она приезжала сюда со старой няней – когда мистер Реджинальд уже не нуждался в няньке, та осталась в доме в качестве портнихи. За Урсулой тоже присматривала она. Я так хорошо помню, как по утрам они приходили пить шоколад со взбитыми сливками.
Миссис Сомервиль вздохнула – больше по шоколаду и взбитым сливкам и прошлому великолепию довоенных завтраков, нежели по теперешней трагедии. Дэвид тактично напомнил ей о сути вопроса.
– Но в тот день вы видели мисс Фринтон?
– О да. И других тоже. Но не вместе с ней, конечно же. Она была с этим своим женихом, который оказался мужем. Странно, что они поженились в такой спешке, никому не сказав. Но в нынешние времена молодые люди стали очень независимыми, и, конечно, сейчас не купишь ничего стоящего, поэтому и правда нет смысла в большой свадьбе, раз она не приносит подарков.
Дэвид вежливо согласился. Он чувствовал, что продвигается медленно, а подробности о жизни Фринтонов можно эффективнее собрать в другом месте, например в той же деревне Уэйкли и в самом поместье. С другой стороны, миссис Сомервиль сообщила ему два интересных факта, которые следует уточнить.
– Я не заметила, сколько времени была здесь старая няня, – ответила миссис Сомервиль, обдумав вопрос. – Она сидела у дверей и явно нервничала.
Рейчел назвала ее озабоченной, вспомнил Дэвид. Наверное, старуха сможет лучше объяснить свое поведение.
– Но мистера Фринтона я отчетливо помню.
Миссис Сомервиль сделала паузу, чтобы подчеркнутая интонация дошла до слушателя. Увидев, что все внимание Дэвида посвящено ей, она описала в некоторых деталях явное удовлетворение мистера Реджинальда и его особенную улыбку.
– Вы думаете, это как-то связано с его кузиной? – спросил Дэвид.
– Не могу сказать.
– Может, он узнал о ее свадьбе и ему показалось забавным заблуждение молодой пары, будто ей удастся сохранить секрет?
– Возможно. – В голосе миссис Сомервиль послышалось сомнение.
– Он хорошо к ней относился? Они ладили? Полагаю, у них родственные отношения?
– Нет, это вряд ли. Она намного его моложе, кажется, на восемь лет. А кроме того, мистер Реджинальд сам женился очень рано, когда Урсуле было около тринадцати, если я правильно помню. Ему, значит, двадцать один. Очень был необузданный в молодости и сильно огорчал своего отца.
Миссис Сомервиль опустила глаза, показывая, что есть подробности, которые она могла бы обнародовать с удовольствием, хотя и с приличествующей неохотой. Дэвид ее разочаровал, деликатно вернув к событиям того дня.
– Мистер Фринтон говорил с кем-нибудь или читал что-то, отчего мог быть так доволен?
– Право, не могу сказать, заключалось ли дело в том, что он читал. Он сидел один. У него за ленчем была местная газета, но он ее отложил, когда я принесла ему кофе. Нет, я действительно ума не приложу, что его заставило так улыбнуться, но улыбка была лучезарной, и я помню ее совершенно отчетливо.
– Спасибо. – Дэвид сделал вид, что заглядывает в блокнот, где записал несколько скудных фактов, полученных от миссис Сомервиль. – Не сомневаюсь, что ваши сведения окажутся полезными. А сейчас я хотел бы попросить вас еще об одной вещи. Мне необходимо поговорить с официанткой, обслуживавшей мисс Фринтон. Эта девушка, насколько я понимаю, здесь недавно. Темноволосая.
– Да, – ответила миссис Сомервиль. – Филлис Хилтон. Вам лучше поговорить с ней сейчас, пока не настало время ленча. На следующей неделе она собирается уходить.
– Правда?
– Они то и дело меняют работу. – Миссис Сомервиль явно чего-то недоговаривала. – Конечно, она бы вообще никогда ко мне не попала, если бы ее не уволили из ВААФ по состоянию здоровья, и она ждала вступления в АТС[2], если ее туда возьмут. Сейчас она, кажется, совершенно непригодна по медицинским показаниям – хотя с виду вполне цветущая, крепче всех моих девушек. Но мне не понять докторов службы.
Дэвид, часто оказывающийся в таком же недоумении, кивнул.
– Вы сказали, ее зовут…
– Филлис Хилтон.
– Не может быть!
Миссис Сомервиль удивилась:
– Так она мне сказала. У вас есть причины предполагать…
– Простите. Это от неожиданности, пожалуйста, не обращайте внимания…
– Я сейчас приведу ее к вам.
Миссис Сомервиль вышла, а Дэвид, оставшись один, встал и посмотрел через застекленную дверь в расположенный позади кафе садик. Он увидел газон с двумя узкими клумбами, а за ним – огородик с кочанами зимней капусты, выбрасывающими свежие листья, и несколько рядов конских бобов, уже показавшихся из земли.
Клумбы окружали острые молодые побеги шалота. Миниатюрный сарайчик для инструментов занимал один угол, а другой – бак с водой и компостная куча.
От созерцания этого пейзажа Дэвида отвлек неприятный голос:
– Вы хотели меня видеть?
Дэвид обернулся, серьезно кивнул:
– Мисс Филлис Хилтон?
– Да.
– Присядем?
Он предложил открытую пачку сигарет, и девушка, поколебавшись, взяла одну. Видно было, что она нервничает, но держит себя в руках. Дэвид кратко рассказал ей, зачем приехал в Шорнфорд.
– Не сомневаюсь, что вы уже читали результаты дознания, – сказал он. – Ваши местные газетчики все для этого сделали. Но меня весьма удивляет, что вас они не нашли.
– Об этом позаботилась миссис Сомервиль. Она бы и с вами не стала разговаривать, если бы вы были из полиции. – Дэвид пропустил это замечание и ждал продолжения. – Это она вам сказала, что я их обслуживала?
– Я это знал и раньше.
– Откуда?
Дэвид улыбнулся.
– Вопросы буду задавать я, – мягко произнес он. – И хотел бы знать две вещи. Мисс Фринтон, выйдя во время ленча за сигаретами, оставила сумочку на столе, а вернувшись, увидела ее на стуле. Вы ее переложили?
– Да, – вызывающе ответила девушка. – Она мешала мне протирать стол.
– Спасибо. И второе: как давно вы знакомы с Аланом Дунканом?
Девушка изменилась в лице. Дэвид подумал, что сейчас она вскочит и убежит, но она взяла себя в руки, только дыхание ее участилось.
– Кто вам сказал, что я с ним знакома? – спросила она, обретя дар речи.
– Я это выяснил. Вам нет нужды беспокоиться, но можете ответить. У меня есть причина думать, что ваши к нему чувства сейчас отнюдь не дружеские.
– Вы были у него на станции?
– Мисс Хилтон, перестаньте задавать мне вопросы и постарайтесь ответить на мои. Мне известно, что вы состояли в ВААФ и знакомы или были знакомы с Аланом Дунканом. Мне известно, что вы определенно в курсе, что он – муж девушки, убитой в этом городе. Каковы бы ни были ваши личные чувства, ваш долг – рассказать мне все, что вы знаете о Дункане и его жене. Да и простой здравый смысл призывает вас к этому.
– Вы говорите не как полицейский, – нахмурилась Филлис Хилтон. – Откуда мне знать, должна я вам что-нибудь вообще сообщать или нет?
Дэвид мысленно взмолился о терпении и отпустил Алану Дункану все грехи неосмотрительности, в которые ввергла его внешняя привлекательность этой девушки.
– Ладно, – сказала вдруг Филлис, приняв решение. – Расскажу. Мы с Аланом были помолвлены – или практически помолвлены. Работали на одной станции. Потом он уехал в отпуск, а вернулся совсем другим. И это меня нервировало. Я не знала тогда, что он познакомился с этой Урсулой Фринтон, но дело было именно в этом. Я стала допускать ошибки в работе, иногда серьезные. Тогда решили, что я больна, и дали мне отпуск. Я не стала далеко уезжать и все пыталась добиться от Алана, что же случилось. Впадала в отчаяние. Как-то вечером устроила скандал, выпила лишнего, потому что он со мной не танцевал, меня послали в госпиталь и потом отчислили из ВААФ. К тому времени я уже видела Алана с ней.
