– Они были сделаны и подписаны доктором Уильямс. Сэр Иэн Фергюсон подтвердил их своей подписью. Присяжные примут.
– Вполне. Так вот, доктор Уильямс, когда писала мне об этом деле, сообщила подробности смерти – те, которые наблюдала сама, – и дала полный список лиц, в это время находившихся в зале или проходивших через него. Я хотел бы сравнить его с вашим, если позволите, и выслушать любые сведения, которые вы можете сообщить мне.
Сопоставив свои записки с записями инспектора, Дэвид снова посмотрел на него:
– Девушку-пожарную выследили?
Инспектор Стейнс нахмурился:
– Еще нет. Никто в пожарном департаменте на первом этаже «Холла» не видел, чтобы молодая женщина в комбинезоне или в иной одежде входила в помещение. И все же в кармане одного из них были найдены жемчужные клипсы. В этой комнате, которая используется как офис, все время находился дежурный. Все прочее снаряжение хранится в другой части здания, и почти вся форменная одежда там же. Но некоторые вешают свои комбинезоны в офисе.
– Что делал охранник?
– Практически все время писал. Графики дежурств и так далее.
– И был очень сосредоточен на своем занятии?
– Очень. Но девушку бы он заметил, поскольку в отряде у них женщин нет.
– Хорошо, оставим ее пока. Я предлагаю потом взглянуть на «Методист-Холл», если вы сможете это для меня организовать. Когда будет дознание?
– Было вчера. Причиной смерти названо отравление никотином, яд был введен неизвестным лицом или лицами.
– Быстрая работа. Никотин! Вот сволочи!
– Первоначальное возбуждение, тошнота, коллапс, фибрилляция сердечной мышцы, окончательная остановка сердца. Так описывает патологоанатом действие этого вещества, что совпадает со свидетельскими показаниями.
– Есть предположения, как ввели яд? Насколько я понимаю, это должна быть небольшая, но очень концентрированная доза.
– Именно так, доктор. Способ мы установили, и чертовски хитрый. Игла для инъекций в губной помаде. Да вот, смотрите.
Инспектор Стейнс достал картонную коробочку и показал Дэвиду ее содержимое. Это был открытый тюбик, и рядом с ним – столбик губной помады, аккуратно взрезанный, так что стала видна игла, вдавленная в помаду сбоку и канюлей соединенная с тонким резиновым пузырьком. Пузырек был приделан так, что при выдвижении помады его содержимое выжималось в иглу. Сама игла, когда столбик находился в исходной позиции, была утоплена в помаде. При вращении игла выдвигалась, преодолевая некоторое сопротивление, создавшее давление на пузырек, и он опорожнялся, когда острие выходило на поверхность. Если помаду в этот момент приложить к губе, давление возрастало, опорожнение происходило полнее и быстрее.
– Тонко, – мрачно заметил Дэвид. – Вас, конечно же, навела на эту мысль поцарапанная губа.
– Естественно. И еще – едва заметный укол на пальце правой руки.
– Правой? Она была левшой?
Инспектор кивнул. Его поведение, поначалу жесткое и формальное, становилось естественнее. Этот посторонний достаточно осведомлен. И должно было случиться что-то по-настоящему важное, если в Лондоне решили прислать сюда человека не из полиции и даже не из специальной службы, хотя, по его словам, он известен Скотленд-Ярду. Да и дело это, судя по всему, серьезное и опасное. И инспектор приветливо сказал:
– Просто в голове не укладывается – как все это удалось сделать. Ее муж клянется, что это не та помада, которой она красилась утром. Конечно, не та, иначе девушка была бы мертва гораздо раньше. Подмену сделали непосредственно перед смертью, возможно, прямо на медкомиссии.
– Вы имеете в виду эту неизвестную пожарную?
– Естественно, она подпадает под подозрение. Мы ее пока не выследили, но продолжаем искать.
– В преступлении чувствуется… назовем это наглостью. Особенно в брошенных в кармане комбинезона клипсах.
– Именно.
– Похоже, преступник настолько был уверен в своей безнаказанности, что даже не стал скрывать свой метод.
– Согласен.
– Но это не похоже на почерк банды «РН», который отличают тщательное сокрытие и преступления, и способа. В основном они занимаются вредительством. Думаю, вам по должности это известно. Убивают они лишь в случае абсолютной необходимости. Должен сказать, что в настоящий момент не вижу мотивов убийства этой девушки, еще даже не вступившей в ВВС.
– У нас есть детальная история ее прошлой жизни. Надеюсь, вы ее просмотрите. Она вроде бы никогда и ни в чем не была замешана. После четырнадцати лет сильно болела.
Дэвид зажег трубку и сел читать историю Урсулы Фринтон. Отметил дату скарлатины и последующих сердечных приступов. Среди других документов были копии заключения медкомиссии и два противоречащих друг другу вывода специалистов. В другой ситуации он бы улыбнулся этому несоответствию, но сейчас оба они казались жалкими и к делу не относящимися. Хотя…
В мозгу Дэвида сформировалась довольно-таки фантастическая гипотеза.
– Эндрю Клегга я знаю, – сказал он. – И его мнение принял бы на веру.
– Так говорят все, – ответил инспектор.
– Ну, так оно и есть. Меня поддержала бы статистика, если бы я дал себе труд ее раздобыть. Но кто этот доктор Морис Колмен?
Инспектор ответил не сразу.
– Мы и сами хотели бы знать, – медленно сказал он.
– В смысле?
– У нас уже было заключение от доктора Мориса Колмена, выданное человеку, пытавшемуся уклониться от военной службы. Поговорите об этом с сэром Иэном Фергюсоном, если интересно. Он рвался посадить этого типа за фальшивки. Очевидно, это была не первая. Мы занимались этим делом, но сейчас оно передано в Скотленд-Ярд. Не сомневаюсь, что стараниями сэра Иэна.
– А вы не думаете, что к этому убийству мог быть причастен доктор Колмен? Если бы одно из его заключений полностью подтвердилось, ему же это пошло бы на пользу? Особенно учитывая, что вокруг него заваривается каша. И вдруг его выводы оправдались, а сэр Эндрю Клегг, оказывается, ошибся.
– Однако вряд ли бы он действовал столь демонстративно, – усомнился инспектор.
– Вряд ли. Но если бы получилось, он оказался бы в выигрыше. И я уверен, что подмененную помаду, являвшуюся столь очевидным орудием, должны были уничтожить. Ни один человек в здравом рассудке не допустил бы, чтобы ее нашли.
– То есть кто-то должен был взять ее прямо на медкомиссии, после использования.
– Вероятно, – согласился Дэвид.
– Тогда Колмен, если это он, должен был иметь сообщника.
– Эту девицу-пожарную или кого-то другого.
– Убийцы не любят аксессуаров, ни до убийства, ни после.
– Видимо, потому-то вы и не можете найти эту пожарную.
– Вы предполагаете, что ее тоже убили?
– Нет. Я считаю, что это вы так предполагаете, – заметил Дэвид.
Они улыбнулись.
– Зря трачу ваше время, – сказал Дэвид со смирением, которого инспектор Стейнс пока не понимал и потому не ужасался. – Пойду и обдумаю все еще раз. А как отреагировал доктор Колмен на эти новости?
– Не могу вам сказать, – ответил инспектор. – Очевидно, он уехал в выходные и адреса не оставил.
– Не может быть! – Дэвид был искренне потрясен. – Как это невероятно грубо с его стороны!
– Грубо или нет, – скривился инспектор, – а этот тип смылся.
Глава 5
На следующее утро Дэвид решил ознакомиться с «Зеленым какаду», и особенно с его владелицей, миссис Сомервиль, а также новой официанткой. Ее имени он пока не знал, но имел достаточно полное ее описание, сообщенное накануне вечером Рейчел Уильямс, воспоминания которой о поведении этой девицы и вызвали у нее столь страшное подозрение. Дэвид выслушал Рейчел и воспользовался на следующий день первой возможностью осмотреть место действия с мисс Покок. Мисс Покок рада была снова пережить захватывающие впечатления, связанные с происшествием в «Методист-Холле», и детально и точно описала события, произошедшие на медкомиссии для женщин, и всех их участников. Сопоставляя ее рассказ с рапортом инспектора Стейнса и впечатлениями Рейчел, Дэвид сделал два пока еще теоретических вывода. Первый: весьма маловероятно, что загадочная пожарная имела хоть какое-то отношение к убийству Урсулы Фринтон, и второй: эту девицу можно объединить со злобной официанткой из «Зеленого какаду». Эти выводы еще следовало проверить, а также найти причину злобы, для чего Дэвид примерно в одиннадцать утра и направился на шорнфордскую улицу Хай-стрит.
Придя туда, он заказал себе утреннюю чашку кофе. Попивая его и куря сигарету, он разглядывал других посетителей, в основном пожилых и освобожденных от военных работ – многие из них бросали в его сторону удивленные и презрительные взгляды. Эти люди явно не представляли себе подобную службу нации, без военной формы, позволявшую вот так прохлаждаться поздним утром. Дэвид смог определить и официантку, о которой говорила Рейчел. Девушка перемещалась с неспешной грацией и орудовала тяжелыми подносами с легкостью, говорящей о сильных руках и здоровых мышцах. Он видел, что работа ей совершенно неинтересна, но действовала она эффективно и, насколько можно было судить, вежливо.
