– Что там случилось? – спросила Рейчел.
– Одной девушке стало плохо, – ответила мисс Покок. – Покраснела, сильно возбудилась, но сказала, что с ней все в порядке. Я велела ей подождать и пока не выходить. Она попросила меня не говорить сэру Иэну.
Рейчел нахмурилась:
– Это которая?
– Блондинка. Та, что долго у вас просидела. У нее, кажется, было письмо от ее врача.
– Заключение? Вы имеете в виду Урсулу Фринтон?
– Кажется – имя я не спросила. Она заверила, что у нее все в полном порядке.
– Скажите, чтобы не уходила, я к ней подойду, когда закончу. Это недолго – осталось всего три человека.
– Хорошо, доктор Уильямс.
Рейчел вернулась к работе, сомневаясь, не слишком ли высоко оценила Урсулу Фринтон. Похоже, у нее серьезная эмоциональная нестабильность. Но нервная система – это по части доктора Фримантла. Она же сделала все необходимое. Обобщить результаты осмотра – работа сэра Иэна.
Когда ушла последняя кандидатка, Рейчел убрала со стола личные вещи, сложила их в портфель и вышла. Она ожидала увидеть Урсулу Фринтон в короткой очереди кандидаток, ожидающих разговора с председателем, но там ее не оказалось.
– Что с мисс Фринтон? – спросила она у первой секретарши.
Мисс Покок, сидевшая за столом чуть дальше, подняла голову:
– Она пока не выходила. – И снова стала писать.
– Пойду посмотрю, – сказала Рейчел и двинулась к ширме.
– Что там такое?
Чуткие уши сэра Иэна уловили ее последние слова.
– Эта девушка с заключениями врачей. По словам мисс Покок, она неважно себя чувствует. Я передала ей, чтобы посидела спокойно.
– Что за девушка? Господи благослови, не ее ли я только что видел? Что с ней? Я помню, мы согласились, что у нее…
– Я ничего и не предполагаю, – произнесла Рейчел. – Пойду посмотрю.
В раздевалках стояла тишина. Почти все входные шторы были открыты – внутри было пусто. Рейчел отодвинула одну задернутую штору, затем другую – и резко шагнула вперед.
Урсула Фринтон сидела на полу, держа руки на стуле, где раньше лежала одежда, голова ее свесилась набок. Она была без сознания, едва дышала, лицо под тоном посинело.
Рейчел бросилась за ширму. Адмирал, взглянув на нее, быстро встал.
Они положили девушку на пол. Рейчел приподняла ей голову и подсунула под затылок халат, а сэр Иэн тем временем щупал пульс. Она была полностью одета, успела накраситься, но губы подвела небрежно, помада по краям размазалась. Рейчел заметила, что девушка то ли при падении, то ли от волнения или боли во время приступа прикусила нижнюю губу. Пятнышко засыхающей крови темнее помады показывало, где прокус.
– Очень плохой пульс, – быстро сказал сэр Иэн. – Стетоскоп с вами?
Рейчел обернулась к портфелю, который принесла с собой к раздевалкам, и вытащила стетоскоп. Потом расстегнула на девушке блузку и сдвинула вверх лифчик. Сэр Иэн быстро послушал.
– Фибрилляция, сердцебиение очень слабое. Скажите мисс Покок, пусть вызывает «Скорую». Да, секунду. У меня при себе ни черта нету, только шприц с морфином – всегда ношу с собой на случай, если понадобится жертве воздушного налета. Но этой девушке он без пользы. У вас что-нибудь есть?
– К счастью, прихватила саквояж, – сказала Рейчел. – Вколю ей дигиталис.
– Боюсь, это не поможет, – вздохнул председатель.
Рейчел поспешно сказала мисс Покок насчет «Скорой» и набрала шприц, распахнув саквояж на столе председателя. Но, вернувшись в раздевалку, увидела, что надежды действительно нет. Все же укол она сделала, села на корточки рядом с девушкой, вглядываясь ей в лицо, и вдруг воскликнула:
– Боже мой!
– Что такое?
– Смотрите, сэр Иэн! На груди. Буквы!
– Буквы! Клянусь святым Георгием, вы правы. Похоже на большие буквы «Р» и «Н», хотя за «Р» я бы не поручился. Как они тут оказались?
– Не знаю. – Рейчел вдруг стало страшно. – У нее был выраженный симптом Труссо. Я ей сказала об этом, чтобы немного развлечь, а то она была очень испугана. Нарисовала большое «V» на груди, и она засмеялась. Может быть, она сама написала эти буквы, чтобы сказать нам что-то важное.
– Возможно.
Сэр Иэн снова сжал ее левое запястье, отпустил его и взял стетоскоп.
– Плохо, – произнес он. – Сердце сдает.
– Надо было мне раньше прийти! – горестно воскликнула Рейчел.
– При таком приступе ничего бы не помогло. Сердце полетело к чертям. Ни на что не осталось бы времени.
– Значит, Эндрю Клегг ошибся, а те были правы? Бессмыслица какая-то.
– Да, – мрачно согласился адмирал. – Бессмыслица.
– У нее венчальное кольцо, – сказала Рейчел, недоуменно глядя на председателя. – Его не было, когда я ее осматривала.
Сэр Иэн посмотрел на руку девушки, потом на Рейчел.
– Вы уверены?
– Определенно. Но, в общем-то, не удивлена. Я сидела рядом с ней и ее мужем в кафе. Я бы его узнала.
Сэр Иэн, видимо, не слушал, хотя дотронулся до кольца, прежде чем снова взяться за пульс. Вскоре Урсула Фринтон тихо вздохнула – и наступила долгая тишина. Напрасно ждала Рейчел следующего вдоха.
Сэр Иэн вернул ей стетоскоп и медленно встал. Лицо у него было суровым. Он вышел в длинный зал, к нему подошел доктор Фримантл:
– Я подумал, что буду работать, поскольку вы вдвоем справляетесь.
Сэр Иэн утвердительно кивнул.
– «Скорая» приехала, сэр, – дрогнувшим голосом сказала мисс Покок.
– Пусть подождет, – распорядился адмирал, подходя к своему столу. – Все присутствующие должны оставаться на своих местах. А вы, мисс Покок, позвоните в полицейское управление.
Глава 3
Инспектор Стейнс из шорнфордского городского отделения Управления уголовных расследований прибыл в «Методист-Холл» в скептическом расположении духа. До войны любой намек на крупное преступление пробуждал его энергию, мысль начинала работать точно и четко, в постоянно нарастающем темпе. Теперь, после двух лет проблем с эвакуированными, расцвета черного рынка и махинаций с бензином, а также последствий изоляции и безделья в расквартированных в округе войсках, свежий материал вызывал лишь усталый скепсис, хотя этот случай, похоже, обещал интересные повороты. Инспектор прибыл, уже готовый к разочарованию, сомневаясь, может ли хоть что-то интересное пробиться сквозь толщу официальщины и рутины, характеризующих в глазах постороннего наблюдателя работу гражданских медкомиссий. В комнату он вошел с гордо поднятой головой. Сейчас он покажет этим уклонистам от ответственности, этим паникерам, с кем они имеют дело.
Сэр Иэн быстро вернул инспектору чувство реальности, подозвав к себе спокойным повелительным жестом. Вслед за председателем Стейнс проследовал к раздевалкам и выслушал краткое изложение дела, стоя по стойке «смирно» и ни разу не перебив. Потом, все еще молча, бегло осмотрел тело.
– Главные причины, по которым я сразу вас вызвал, – сказал сэр Иэн, – вкратце таковы. В любом случае будет проводиться дознание, а причина смерти не ясна никому из нас. Мы знаем, что отказало сердце, но не можем установить, отчего это случилось. Дело осложняется еще и двумя медицинскими заключениями, содержащими противоположные выводы о состоянии здоровья этой девушки. Мы с коллегой, присутствующей здесь доктором Уильямс, убеждены в правильности мнения доктора Клегга, но оно очевидным образом опровергается этим катастрофическим приступом. В общем, дознание обещает быть трудным. Я подумал, что следует узнать ваше экспертное мнение о том, могло ли иметь место преступление.
Инспектор Стейнс, присевший около тела девушки, поднял глаза.
– Вы имеете в виду что-то определенное?
– Нет.
– Мужа вы известили?
Сэр Иэн переглянулся с Рейчел.
– В документах у нее девичья фамилия, – ответила та. – И она была без кольца во время осмотра. Но в момент смерти на ее пальце кольцо было. Очевидно, она его надела перед тем, как почувствовала себя плохо. Не думаю, что она собиралась быть в нем перед комиссией. Видите ли, – запнулась Рейчел, – я сегодня случайно оказалась за ленчем рядом с ними, и слышала, что она говорила мужу.
– Вы его видели?
– Я бы решила, что человек, бывший с ней, и есть ее муж. Они вроде бы были друг к другу неравнодушны. А перед уходом она сказала, что-то насчет того, чтобы оставить «это» в своей сумочке и не надевать. Теперь я думаю, что она имела в виду кольцо.
– Ее сумочка у вас?
– Она вон там, на стуле. Когда я обнаружила девушку, сумка лежала на полу. На стул я ее положила, сделав укол дигиталиса.
Инспектор утвердительно кивнул, вставая с пола.
– Я думал, что вы, врачи медкомиссий, не занимаетесь тут лечением.
– Удачно получилось, что у доктора Уильямс был с собой саквояж, – объяснил председатель. – Обычно мы ничего такого не берем. Многие из нас вообще уже на пенсии, как я. В конце концов, мы приходим сюда оценивать пригодность здоровых, а не лечить больных.
Инспектор Стейнс не стал развивать тему. Он видел, что от адмирала мало чего добьется, и только сейчас сообразил, кто такая доктор Уильямс. Она же выступала пару раз в суде с тех пор, как ее муж уехал воевать за границу.
