Байрон то жил в имении Оксфордов, то приезжал в Лондон, что давало Августе надежду воспользоваться его поддержкой. Женщина описала свое тяжелое положение подруге, получила от нее согласие на временный приют и занялась сборами. То, с какой тщательностью она это делало, могло хоть кому подсказать, что Августа явно намеревается уйти от супруга, но Джордж Ли обращал так мало внимания на жену, что и пальцем не пошевелил, чтобы остановить ее. Трое детей, не отличавшихся здоровьем, скромность средств и вечный укор в глазах Августы не способствовали горячей приязни Джорджа Ли к семейной жизни.
Сам Байрон вовсе не собирался заниматься делами сестры, у него были свои интересы, Оксфорды собрались на континент. Откровенно говоря, лорду Оксфорду, этому терпеливейшему из мужей, надоел столь долгий роман между его супругой и хромым поэтом, надоел и сам Байрон. Лорд решил воспользоваться опытом мудрого Уильяма Лэма и увезти свою жену подальше от неистового поэта. Леди Оксфорд редко подчинялась намерениями мужа, но на сей раз была с ним совершенно согласна, Байрон ей надоел!
Удивительно, но Байрон оказался почти в положении Каролины. Теперь он искал встреч и объятий, а леди Оксфорд избегала и всячески уклонялась. Конечно, ей льстило то, что Байрон под диктовку написал отповедь Каролине Лэм, хотя на душе оставался нехороший осадок откровенного предательства, но теперь предстояло самой разорвать отношения с поэтом, потому леди Джейн Элизабет была даже рада решению мужа. В гостиных Лондона не поверили, немедленно решив, что жестокий супруг силой увозит свою проштрафившуюся жену подальше от ее неистового любовника. Поговаривали даже о том, что леди Оксфорд живо поставила мужа на место, отказавшись ехать.
Дамы несколько оживились, потому что неистовая Каро далеко, леди Оксфорд собралась уезжать, Байрон оставался «холостяком», которого многие мечтали бы подхватить, нет, не в качестве мужа, все знали о плохом финансовом положении поэта, но в качестве любовника.
Томас Мур был в ужасе: Байрон искал деньги под продажу Ньюстеда и готов продать имение с торгов ради поездки с семьей Оксфорд!
— Джордж, ты не должен этого делать!
— Но почему? Хобхауз в Европе, леди Оксфорд уезжает, мне тоже пора, все равно мое присутствие мало влияет на продажу Ньюстеда.
— Джордж, но Оксфорды едут всей семьей. Одно дело бывать у них в имении, и совсем иное сопровождать в поездке, едва ли лорд Оксфорд станет терпеть такое положение.
Байрон расхохотался:
— Джейн быстро поставила на место своего увальня, потребовав предоставить ей полную свободу действий.
Мур внимательно вгляделся в лицо друга, он-то слышал совсем иное… Но промолчал, решив, что отъезд Оксфордов без Байрона пойдет тому только на пользу, как бы ни любили друзья своего Джорджа, они понимали, что при подобном поведении он никогда не женится на приличной девушке, никакие родители не согласятся отдать дочь с хорошим приданым скандально известному поэту со множеством сторонних любовных связей.
А женитьба была Байрону необходима как воздух, продажа Ньюстеда застопорилась настолько, что надежды на нее не осталось никакой. Задаток Джордж уже потратил и теперь вовсю делал новые долги. Ехать в Европу нельзя, нужно оставаться в Лондоне, искать невесту и заниматься имением. Мур и Роджерс не раз твердили другу, что приличное приданое помогло бы ему избежать продажи Ньюстеда и даже содействовало бы возрождению владений. Байрон отмахивался.
Когда Джордж в середине июня отправился с леди Оксфорд в Портсмут, чтобы обсудить возможности поездки, Роджерс и Мур расстроились не на шутку. Хобхауз же из своего далека, напротив, писал зовущие на волю письма. Байрон не колебался, окажись у него досрочно средств, чтобы в путешествии не сидеть на шее у леди Оксфорд (эта перспектива ее саму ужасала), он отбыл бы немедля. Но и сама леди Джейн отчего-то тянула.
Вернувшись в Лондон, Байрон обнаружил два письма, заставившие задуматься. Одно было приглашением на вечер к леди Джерси, где должна присутствовать знаменитая писательница мадам де Сталь, только что прибывшая с континента и мгновенно ставшая едва ли более востребованной, чем сам поэт. Отказаться от встречи с такой женщиной Байрон, конечно, не мог, а потому тут же отдал распоряжение камердинеру готовиться к выходу.
Второе письмо его озадачило, оно было от Августы, сообщавшей, что та уже в Лондоне и поселилась у приятельницы. Первым движением души Байрона была досада. Они не виделись много лет, но постоянно переписывались. Теперь предстояло не просто встречаться, но и делать это часто. Что чувствовал Джордж? Он не пытался разобраться в сложных ощущениях, одно зная точно: приезд не ко времени!
Августе, несомненно, нужна помощь, а он сам в долгах. К тому же не слишком красиво бросать приехавшую сестру — единственную родственницу — с детьми и самому спешить следом за любовницей на континент. Больше всего Байрона мучила невозможность помочь сестре.
У леди Фрэнсис Джерси замечательный салон, в котором собирались сливки лондонского высшего света. Именно у нее Байрон был представлен принцу Уэльскому, с которым у леди в свое время была любовная связь (впрочем, у кого из прекрасных женщин Лондона таковой не было? Принц Уэльский по прозвищу Принни славился своей любвеобильностью. Хотя не все сумели сохранить с ним дружеские отношения. Леди Мельбурн и леди Джерси сумели).
Миниатюрная, изящная законодательница мод и увлечений, обладающая острым язычком и при этом несомненной мудростью, имевшая немало любовников, леди Джерси при этом слыла исключительно добродетельной женщиной. Все потому, что она не была сторонницей легких любовных интрижек, а серьезные, пусть и многочисленные, связи умело скрывала. Когда ее хватало на все, как эта красавица умела бывать одновременно в десяти местах сразу, не мог бы сказать никто. Возможно, поэтому никому не приходило в голову отслеживать, сколько часов или даже минут проводит леди Джерси в каком-то доме, ей всегда бывало некогда, при этом Фрэнсис умудрилась родить двух сыновей и семь дочерей, а любовников имела, даже уже будучи бабушкой.
Но времена бурных романов леди Джерси прошли безвозвратно, как бы она ни старалась выглядеть молодо, пыл был уже не тот. Теперь Фрэнсис предпочитала не разъезжать по всему Лондону, бывая на нескольких приемах за вечер, а принимать у себя, что удавалось ничуть не хуже. Пропустить прием в гостиной леди Джерси было равносильно признанию собственного невежества.
В тот вечер мадам де Сталь была, как обычно, резка, нападала на мужчин, умудрялась наставлять их в вопросах политики, спорила о поэзии и литературе… Байрон остался от мадам де Сталь в восторге, даже написал леди Мельбурн, что знаменитая писательница мыслит, как мужчина, однако чувствует, как женщина.
