Леди Мельбурн явно была намерена произнести обвинительную речь против невестки, словно подчеркивая верность принятого Уильямом решения, не задумываясь, что не столько помогает ему, сколько сыплет соль на раны, ведь он все еще любил свою неугомонную супругу. Удивительно, но, мудрая по отношению к тому же Байрону и в собственных поступках, леди Мельбурн была столь же жестока и безжалостна во всем, что касалось Каролины. Ведь она могла пресечь влюбленность невестки еще в самом начале, но ничего не сделала для этого, напротив, способствовала, чтобы страсть разгорелась, прекрасно зная, что Каролина станет неуправляемой.
Иногда, глядя на мать и размышляя о ее поведении, Лэм задумывался, не подталкивала ли леди Элизабет Каро к Байрону нарочно. Впрочем, если так и было, с самой Каролины вины это не снимало, а уж за ее безумства тем более.
Уильям начал раздражаться: с одной стороны, звучали обвинительные речи леди Мельбурн, с другой — Каролина опаздывала, наплевав на то, что ее ждут. Наконец он не выдержал и решил подняться наверх, чтобы выяснить, в чем дело.
На стук в дверь спальни никто не ответил. Обеспокоенный Уильям открыл дверь, опасаясь и впрямь того, что жена сумела удрать, поставив их всех в нелепое положение. Но он ошибся, Каролина была в спальне, мало того, она сидела прямо на полу, разложив вокруг безделушки, которые когда-то дарил ей Уильям, еще будучи женихом.
Каро подняла голову, и Уильям увидел залитое слезами лицо, причем слезы явно не были притворными.
— Уже пора?.. Я сейчас, позволь только собрать. — Губы Каро чуть тронула виноватая улыбка. — Прости, я перебирала твои подарки и забыла о времени…
Можно было бы заподозрить Каролину во лжи, но, во-первых, она не могла знать, что за ней придет Уильям, а не леди Мельбурн, например. Во-вторых, по тому, как любовно были разложены безделушки, Лэм уже понял, что она и впрямь увлеклась.
— Позже соберешь, нас ждут.
Она сникла:
— Да-да, конечно… Уильям, можно попросить тебя…
— Что, дорогая? — Он отозвался привычной фразой, не задумываясь, и сам испытал нечто вроде удара. Неужели уже завтра, нет, через четверть часа они станут совсем чужими и он не сможет произнести эту фразу без нарушения правил приличий? Уильям почувствовал, что совсем не хочет этого. Он уступил давлению родных, был страшно зол на жену, которой никак не удавалось выбросить из головы любовника, но вдруг понял, что сам выбросить из сердца вот эту по-девчоночьи худенькую фигурку не сможет никогда.
Он, сильный мужчина, не сможет, а от нее, слабой и столь нервной женщины, требует почти невозможного?! Вместо того чтобы защищать ее от всех, он позволил сначала влюбиться в этого Байрона, потом вовсю травить ее, а теперь и вовсе разводится?!
Разве не его собственное равнодушие и попустительство позволили Каролине быть столь неразумной и экзальтированной, разе не он сам научил ее многому, чего маленькая Каро вовсе не ведала? Умный лорд Оксфорд попросту увез свою супругу подальше от поэта, чтобы прекратить их связь, а он бросает. Что будет с Каролиной, если они разведутся? Она же наверняка бросится в ноги к любовнику, бывшему любовнику, и опозорит себя навек. И часть вины в этом будет на нем, Уильяме!
Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Уильяма при виде заплаканной, несчастной супруги, которая просила о чем-то.
— Что, дорогая? — повторил вопрос Лэм.
Каролина увидела в глазах мужа что-то такое, что заставило ее даже вздрогнуть. Какая же она дрянь! Все эти годы, эти сумасшедшие последние месяцы Уильям любил ее, а она топтала эту любовь. И вот теперь все кончено. Слезы просто брызнули из глаз.
— Уильям… можно я поцелую тебя? В последний раз, ведь потом это будет нельзя…
— Конечно, дорогая.
— Там что-то случилось! — леди Мельбурн постаралась, чтобы голос не выдал волнение, но оно все равно прозвучало.
Вернее, не столько волнение, сколько досада. Было отчего, она уже поняла свою ошибку — нельзя было отпускать наверх к Каролине Уильяма. Эта дрянь могла порезать себе вены или разыграть обморок, и теперь Уильям вынужден приводить ее в чувство.
Но он не звал на помощь, значит, обходится своими силами. Может, она все же сбежала и Уильяму просто неловко об этом сообщать?
Повинуясь выразительному взгляду леди Мельбурн, один из адвокатов отправился узнавать, в чем дело. В ответ на стук из-за двери отозвался сам Уильям. Вошедший в комнату адвокат обомлел, потому что сэр Уильям сидел в кресле, держа на коленях жену, с которой должен развестись, а та перебирала его локоны нежными пальчиками!
— Извините…
Адвокат постарался закрыть дверь как можно тише.
Леди Мельбурн бушевала — невестка одержала победу, развод был отменен.
— Нет, не отменен! Я не успокоюсь, пока не добьюсь этого. То, что она сумела обмануть доверчивого Уильяма, не значит, что это надолго.
Сам Уильям выдержал с матерью долгий разговор, изрядно подпортивший их дальнейшие отношения. Привыкшая к спокойствию и равнодушию сына, леди Мельбурн вдруг выяснила, что за этим спокойствием скрываются весьма бурные эмоции, а за внешней ленью сильные страсти. Уильям заявил, что мужчина ответственен за женщину, которую берет в жены, в том числе и за ее нравственное воспитание. Особенно если мужчина старше, как у них с Каролиной, к тому же не стоит забывать, в каких условиях Каро воспитана.
Следовательно, на них — на нем и на самой леди Мельбурн — лежит немалая ответственность за все, что случилось в последние месяцы, за роман Каро с Байроном. Они могли предотвратить и не сделали этого, могли остановить, но не остановили. Глядя на сына, леди Мельбурн понимала, что его не обманешь показной заботливостью, пожалуй, Уильям знал о ее переписке и отношениях с Байроном, следовательно, мог ответить так, что лучше не заводить об этом разговор.
— Но, Уильям, я боюсь, что Каро тебе еще покажет. Байрон здесь ни при чем, у нее и до Байрона были любовники.
Тот усмехнулся:
— Конечно, если муж позволяет и равнодушен…
— Ты полагаешь, ей можно не позволить?
Постепенно разговор зашел в тупик, и леди Мельбурн со вздохом согласилась:
— Документы готовы, пусть лежат, в случае необходимости всегда можно подписать.
Хотя она не сомневалась, что хитрая Каро в ближайшие месяцы не даст повода для развода.
А Уильям по примеру других мужей решил, что жену нужно увезти от греха подальше на континент хотя бы на время.
Августа
Августа снова и снова пересчитывала возможный доход и самые необходимые расходы, пытаясь свести концы с концами. Не сходилось, хоть плачь! Даже при самом радужном раскладе и жесточайшем режиме экономии вторая статья явно превышала первую.
