Шли год за годом, но жениться на всего лишь приятной бесприданнице, да еще и с сомнительным происхождением, не решался никто. Особенно тяжело стало, когда умерла леди Холдернесс, оставив Августу полной сиротой. Единственным человеком, который продолжал хоть как-то общаться с бедной девушкой, был сводный брат Джордж Байрон. Они практически не виделись, но зато часто писали друг дружке.
Джордж тоже не чувствовал себя счастливым, мать словно не простила сыну отцовского предательства. А еще это увечье… Хромой ребенок был укором ей самой, потому что именно чрезмерная стыдливость леди Байрон привела к неправильному положению ребенка при родах и увечью.
Мать не отличалась спокойным нравом никогда, а уж теперь и вовсе стала сумасшедшей, она то тискала сына в объятьях, уверяя его, что он самый красивый ребенок во всей Англии и к тому же древнейшего рода, то кричала и обзывала щенком и уродом.
Отчасти Августа и ее младший сводный брат были в похожем положении. Она — бесприданница, у которой только скромная рента от бабушкиного наследства. Он и вовсе беден, как церковная мышь, притом, что в Ньюстеде его сумасшедший двоюродный дед занимался тем, что разрушал огромное имение, чтобы только оно не досталось «хромому ублюдку из Абердина!». Почему? Этого не знал никто, просто сумасшедший, и все. Он вырубал роскошные дубравы, в которых находили пристанище еще стрелки Родин Гуда, насаждая взамен сосны, которым было трудно прижиться на такой почве. Разрушал шлюзы, чтобы затопить и повредить пашни вокруг аббатства, а также вывести из строя хлопчатобумажные фабрики на берегах или погубить пруды своих соседей. Доставалось и самому имению, по которому, согласно преданию, нередко бродили призраки монахов, лишившихся своего аббатства и жизней.
Сумасшествию Злого Лорда никто не удивлялся, все помнили, что на владельцах бывшего Ньюстедского аббатства висит проклятье обиженных королем Генрихом VIII монахов. Добром не кончил никто из Байронов, и в Ньюстеде безумствовал двоюродный дед Джорджа, прозванный за свои выходки Злым Лордом. Он нанес такой ущерб Шервудскому лесу и окрестным полям, что все только диву давались, казалось, Лорд жил по принципу: не оставить наследникам ничего!
Злому Лорду удалось задуманное, когда он наконец умер, превратив десятилетнего Джорджа Гордона Байрона в лорда, на Ньюстед было тяжело смотреть. Чтобы восстановить имение, потребовались бы такие средства, которых у матери наследника не имелось. Злой Лорд был злым только по отношению к наследникам, в пику им Байрон сдал в долгосрочную аренду богатейшие земли вокруг аббатства за сущие гроши, перебил в своем лесу практически всех ланей и вырубил множество дубов, соседям он раздавал все просто так…
У Джорджа Байрона были основания рассказывать легенды о своих проклятых предках, об их сумасшествии и катастрофической невезучести. Невезучим был и собственный дед Байрона, Джек, прозванный Злосчастным адмиралом или Джеком Непогода. Джека моряки боялись не за крутой нрав или самодурство, а за его настоящую невезучесть, стоило Байрону выйти в море, как поднималась буря. Будучи капитаном «Дофина», Джек Байрон совершил кругосветку ради открытия новых островов, прошел Магеллановым проливом, обогнул Патагонию…
Впервые за столько лет погода позволяла двигаться быстро, и что же? Во времена, когда океан был напичкан неизведанными и не нанесенными на карту островами, корабль Байрона умудрился пройти мимо них всех, наткнувшись только на острова Разочарования! Название говорит само за себя. Далее, как водится, последовало кораблекрушение и гибель почти всех спутников путешествия. Следом погиб и корабль, снявший чудом спасшихся первооткрывателей с необитаемого острова.
Адмиралтейство было счастливо, когда невезучий адмирал наконец сошел на берег, став губернатором Ньюфаундленда. Шутили, что он один своей невезучестью нанес английскому флоту урона больше, чем все вражеские эскадры, вместе взятые. Похоже на правду, потому что ни один из кораблей, на который ступала нога адмирала, не избежал кораблекрушения, причем чаще всего выживали всего несколько человек либо вообще он один!
Не сумев в одиночку разорить весь английский флот, сумасшедший Байрон принялся разорять Ньюстед, словно мстя наследникам за свои неудачи на море.
Но если Джордж Байрон имел надежду получить хоть разоренный Ньюстед, то Августа не могла надеяться и на это, ей помощи ждать было неоткуда. Байроновская родня ее не признавала, бабушка, графиня Холдернесс, умерла, Кармартэны и слышать не желали о несчастном плоде запретной любви. А с большим трудом заполученный в супруги полковник Джордж Ли только тратил скромное наследство, оставленное графиней Холдернесс.
Именно связи Августы позволили Джорджу Ли получить место на конном заводе принца Уэльского в Ньюмаркете, а потому семья жила в крохотной деревушке Сикс Майл Боттом в домике, больше подходившем для прислуги, чем для представительницы двух древнейших родов Англии. Но если к низеньким потолкам и тесноте Августа привыкла легко, то к способности мужа пускать на ветер все, что попадало к нему в руки, привыкнуть было невозможно. Пойманный на не слишком честном поведении при продаже одной из лошадей принца Уильяма, он был уволен, и из всех доходов семьи осталась только крошечная рента Августы, жить на которую семьей невозможно.
Единственным родственником, кто хоть как-то поддерживал ее, был сводный брат Джордж Байрон, у которого и самого, кроме разоренного Ньюстеда и долгов, не было ничего. Зная, что Августе просто не на что жить, Джордж пригласил сестру в Ньюстед, где еще оставались какие-то удобства, но та была беременна третьим ребенком и не решилась воспользоваться приглашением.
И вот теперь доведенная до отчаяния женщина решила просить помощи у брата. Однако она не хотела селиться в Ньюстеде, предпочитая скромную жизнь в Лондоне, тем более Байрон твердо решил имение продать. Может, он сумеет выделить ей хоть часть средств за Ньюстед, это было бы справедливо…
Августа решительно взялась за перо. Да, только в Лондоне она сможет найти хоть какую-то помощь! Но селиться с тремя детьми у холостого Байрона неприлично, а потому Августа просила временного пристанища у подруги — Терезы Вилье, она жила совсем неподалеку от Джорджа. Ласковую, приветливую, хотя и изнуренную житейскими, семейными и финансовыми трудностями Августу были рады принять на некоторое время.
Байрон то жил в имении Оксфордов, то приезжал в Лондон, что давало Августе надежду воспользоваться его поддержкой. Женщина описала свое тяжелое положение подруге, получила от нее согласие на временный приют и занялась сборами. То, с какой тщательностью она это делало, могло хоть кому подсказать, что Августа явно намеревается уйти от супруга, но Джордж Ли обращал так мало внимания на жену, что и пальцем не пошевелил, чтобы остановить ее. Трое детей, не отличавшихся здоровьем, скромность средств и вечный укор в глазах Августы не способствовали горячей приязни Джорджа Ли к семейной жизни.
