слово огорошило меня. У меня никогда не было дяди.
Чёрт, мы с этим мужчиной похожи, как две капли воды. Он будто я в сорок лет. Те же серо-голубые глаза, те же черты лица, даже волосы такого же цвета, только с проседью в висках.
– Я не знал, что у меня есть дядя, – недоверчиво посмотрел я на мужчину, а потом на отца.
– После того, как не стало твоей мамы, мы перестали общаться с твоим отцом. Но сейчас, когда я узнал, что мой племянник готовится к роли вожака стаи, я решил познакомиться с тобой ближе.
– Семья? – зацепился за это слово я.
– Да, ты же не думал, что твоя мама была одна-одинешенька в этом мире. У неё тоже была семья с такими же глазами, как у нас с тобой. Это, между прочим, отличительная черта нашей семьи, – усмехнулся мужчина, указывая себе на глаза.
– Я думаю, вам нужно немного поговорить наедине. У Елизара, должно быть, много вопросов о своих корнях, – прервал нас отец.
– Тогда я быстренько сгоняю в баню, сполоснусь и к вам, – быстро протараторил я, борясь с желанием сразу же приступить к вопросам.
Чёрт, я ведь никогда не задумывался о том, какая была семья у моей мамы. Со слов папы я знал только, что у меня не осталось бабушек и дедушек, у отца не было братьев и сестёр, но вот у мамы. Как оказалось, у мамы был брат, а может и не один, а может и не только брат. Может быть, у меня есть двоюродные братья и сёстры. Мне кажется, скоро я свихнусь от обилия информации, которая полилась на меня остервенелым потоком; мир оборотней, Тени, появление дяди. Почему я раньше не пытался найти родственников по линии матери? Это же логично. Вместо этого я предпочёл обиду на весь мир, а в первую очередь я ненавидел самого себя и жил какой-то жизнью бабочки-однодневки или, лучше сказать, волка-одиночки. Да, волка-одиночки.
Ещё меня затронули слова дяди о том, что мой оттенок цвета глаз присущ только семье мамы. Мы что, особенные? Какая-то древняя королевская семья? Нет, это уже звучит как-то глупо. Вероятнее всего, в мире оборотней есть ещё какие-то отличительные особенности.
А то, что похож на дядю, это что-то из рода фантастики – увидеть себя в сорок лет. Здесь, конечно, нет ничего сверхъестественного для того, кто в школе не спал на уроках биологии, но всё же это так необычно. Ещё вчера я не задавался никаким вопросом о своих корнях, принимая свою жизнь, как нечто данное мне, но при этом со своими запретными комнатами. Но это же глупо. Для человека свойственно задавать вопросы и искать на них ответы.
Чем больше живу, тем сильнее хочется ударить чем-то тяжёлым по голове себя старого. Как только меня раньше мир носил такого эгоиста и валенка!?
Выйдя из бани, я обнаружил сидящим на крыльце курящего дядю. Эти чёрные как смола вьющиеся волосы, эти серо-голубые глаза, эта бледноватая кожа, нос, острые скулы, чёрная густая борода, вошедшая нынче в моду… чёрт, мы похожи, и это так круто. Интересно, а характеры у нас тоже похожие? Хотя папа и все знакомые всегда твердили, что внешне я – копия мамы, а характером пошёл в отца.
– Сигаретой не угостите? – сел я рядом с дядей на крыльце.
– Куришь? – переспросил меня дядя.
– Мне вроде не десять лет, – пожал я плечами.
– Верно, держи. Я – Роман, кстати. Я даже не представился, извини, – протянул мне руку дядя.
– Рад знакомству. Всё нормально.
Мы посидели где-то около минуты в тишине, пока я не решился задать свой первый вопрос. Я боялся сказать что-то неправильное и страшно волновался.
– А вы с мамой были одни или у вас есть ещё братья и сестры?
– Одни. Я и она. Теперь только я, – ответил он печально.
– А вы тоже вожак какой-то стаи?
– Нет, – усмехнулся он. – Я волк-одиночка.
– Такое бывает? – удивлённо выкрикнул я.
– Конечно, – снова засмеялся дядя. – Такое бывает после того, как твоих родителей убивают, а власти ничего не хотят предпринимать, чтобы наказать их убийцу. Я ушёл из своей, так сказать, стаи. Только у нас на севере мы называем это кланом.
– Ничего себе. А где вы живёте?
– Так, дружок, давай перейдем на «ты», а то мне как-то неловко чувствовать себя человеком, к которому обращаются на «вы».
– Да, конечно, извините. Извини.
– А живу я в Питере. Обожаю атмосферу этого города.
– Блин, клёво. Хотел бы я там побывать.
– Приезжай, – улыбнулся он мне.
– Я подумаю над твоим предложением. А у меня есть двоюродные братья и сестры?
– Возможно.
– Что значит «возможно»?
– Как я сказал, я волк-одиночка, и в прошлом у меня были некоторые истории, о которых я не хотел бы говорить со своим племянником, по крайней мере, не без алкоголя.
– А, понятно, – усмехнулся я.
Странно, но после таких слов моё отношение к нему всё равно не испортилось. Для меня он всё равно оставался новоприобретённым членом семьи, и заострять внимание на его тёмных временах прошлого я не стал. У меня и у самого рыльце в пушку в этом плане.
– А какой была моя мама? – задал я самый главный свой вопрос.
– А отец тебе не рассказывал о ней? – удивился дядя, оглядываясь назад на дом.
– Нет, мы не говорили о ней. Мы с ним вообще раньше мало о чём говорили. Он не растил меня, я был обижен на него. Семейная драма. Я всегда думал, что он винил меня в её смерти.
– Ну и ну. Дела. Ну как звали её ты знаешь?
– Да, конечно. Майя.
– Да, верно. Майя, – лицо дяди снова стало грустным, – греческое имя. Кормилица, богиня плодородия, матушка.
– Какой она была?
– Самой лучшей. Наших родителей убили, когда мы ещё в институте учились. У нас с ней разница в возрасте была небольшая, она была старше меня на два года, поэтому мы в одном институте учились. После того как мы остались одни, она взяла на себя роль родителя. Майя всегда заботилась обо мне. Она, в принципе, обо всех заботилась и всем помогала. У неё было большое сердце. Родители как будто знали, что она такой будет, когда называли её Майей.
– Отец говорил, что она и мне имя дала – Елизар.
– «Бог помог».
– Да.
– Не зря же мы с ней учились на историческом факультете, – усмехнулся дядя. – Внешне ты и вправду похож на неё. На нас. Серо-голубые глаза – это отличительная черта нашей семьи, чистокровных оборотней.
– Чистокровных
