меня смутил тон, которым она себе позволяла со мной разговаривать. В прошлом был один человек, говоривший со мной таким тоном. Не то, чтобы я ему позволял… Нет. Всему виной была моя слабость, у меня не было иного выбора, приходилось терпеть. Но любому терпению, рано или поздно приходит конец, а вместе с ним и уходит та жалкая слабость, не позволяющая вашим губам произносить то, что вы так страстно желаете. Я молчал. Терпел и молчал. Но не долго…
— Ну что уставился? Забыл меня? Забыл свою мамку, Тёмчик?
Тёмчик. Имя раскалённой стелой прошило мой мозг насквозь, высвобождая из свежих дыр фонтаны воспоминаний. Моё имя… Моё имя Артём… Как я мог забыть? Как⁈ Это же я… Это же моя личность… Сука… Я… я…
Какой же я был урод. Я — больной ублюдок, маньяк и жалки убийца, абсолютно не отдающий отчёт своим импульсивным порывам, приводившим к одному. К смерти. Наверно, даже к лучшему, что меня прикончили. Убили, дав захлебнуться своей кровью. О чём это я… Это же — я… как я могу говорить за себя в таком ключе… Нет, это не я… Это не Я!!!
Я — это я… Инга…
— Что случилось, Тёмчик? — пробулькал голос. — Не получается смириться со своей сущностью? Мне непривычно видеть тебя в таком состоянии, маленький ублюдок. Грехи начали пожирать тебя изнутри, как голодные опарыши? Наслаждайся.
Убийство — не моя привычка. Убийство — вынужденная защита, диктуемая законами природы. Убивать — значит жить. Без убийства нет существования в стае, а есть бесконечное скитание с одним итогом — смерть. Скорейшая кончина. Я убивал по нужде… На моих руках нет невинной крови. НЕТ!
— Где хладнокровный малый, — забулькал голос, — способный одними руками задушить человека? Где он⁈ А я знаю. Этот глупый мальчик зачем-то спрятался в чужом сознании за пыльной шторкой справедливости. Только вот он совсем забыл, что справедливость — жестокая сука, проехавшаяся по-моему маленькому мальчику не только колёсами грузовика, но и траками танка. Проехалась так, что жизнь превратилась в сущий кошмар, где смерть — единственный способ выживания. Припоминаешь?
Она говорит неправду. Неправда! ЛОЖЬ! В жизни всегда правит справедливость, и справедливое наказание понесут лишь виновные. Невиновные ведут спокойную размеренную жизнь в окружении любящих людей. И меня такие окружают… Они везде…
Глава 31
Отойдя на пару шагов от огромного монстра в жутком доспехе из вздувшихся костей и плоти, я снова увидел забившихся в угол детей. Протяни руку… Факт того, что их жизни теперь в моих руках было принять нелегко, за свою жизнь то не можешь по-человечески ответить, а тут сразу две детские. Они вернутся домой, обязательно. Я не позволю им пережить даже крохотную часть того, что мне пришлось увидеть своими глазами!
Сжав булаву, я рванул вперёд, прямиком на своё прошлое. Анеле издала смешок и проорала:
— Дурак!
Огромное лезвие взмыло воздух. Костяной меч оставил за собой в воздухе белый след, а затем врезался в мой щит, нанеся удар такой силы, что почти все кости в моем теле хрустнули. Меня швырнуло на стену, левая рука была сломана в трёх местах. Я с трудом удерживал щит, сжимая из последних сил пальцы. На губах выступила кровь, сладкая, оставляющая мерзкий привкус слабости. Организм немедленно принялся сращивать лопнувшие кости и порванные мышцы, но боюсь, процесс займёт много времени, а Алене не стоит на месте. Занеся меч для нового удара, оно встала рядом со мной, накрыв тенью.
Чудовищное лезвие уткнулось мне в шею, будто ногтем прижали муравьишку.
— Тёмчик, — булькнула она, склонив голову набок, — ты чего вытворяешь? Я же не спроста тебя позвала к себе. Ты нужен мне, как раньше, помнишь? Когда мы выручали друг друга. Ты помогал мне, я — тебе. У нас был отличный союз, пока твоя шиза меня не погубила!
Она пнула меня ногой прямо в лицо. Я завалился на землю, и, если бы она не убрала лезвие вовремя — лишился бы головы.
— Зачем ты меня убил⁈ — взревела она. — Хотя, можешь не отвечать! Молчи!
Я и молчал. С заполненным кровью ртом особо не поболтаешь.
Она слегка наклонилась ко мне. Сквозь две щёлки на молочно-красной маске я наблюдал за её взглядом. Пристальный, жадный, с неутихающей яростью. Если бы мне хотелось увидеть убийственный взгляд — это он и был. Насладившись моей беспомощностью, она уставилась в сторону, в угол, где сидели дети.
— Мои детки, — с лживой добротой пророкотала она. — Вот я вас и нашла, зачем бы сбежали от вашей мамочки, у нас впереди…
Монотонная речь монстра в кроваво-молочном доспехе неожиданно оборвалась. Раздавшийся хруст был как громким, так и неожиданным не только для меня. Алене даже припала на одно колено, оказавшееся раздробленным, и громко взвыла — скорее от обиды, ежели от боли. Пятерня с огромными пальцами в форме костей обрушилась на землю рядом со мной, с трудом удерживая тело Анеле от падения на бок. Она взвыла, резко обернулась и громко зарычала. Я проследовал за её взглядом… Блять!
Я же просил… Просил оставаться внутри!
Из-за спины Алене выскочил Ансгар. С оглушительным воплем он оббежал монстра с боку и обрушил несколько ударов булавой на её спину. Глупец, неужели он не понимает, какая бестия валяется у его ног. Она — пожар, приблизившись к которому ты неминуемо сгоришь!
Комариные укусы Ансгара особого эффекта не произвели. Крохотные осколки доспеха сыпались на землю, чем еще больше разозлили Алене. Ансгар даже не успел подставить щит. Свободная от меча ладонь тыльной стороной влетела пареньку в грудь, откинув его метра на три. Можно было не переживать особо, такой удар не оставит переломов на его теле, но кожа превратиться в сплошной синяк.
Воспользовавшись короткой передышкой, я сумел встать на ноги. Бросил взгляд на детей. Я уже собирался идти к ним, но Алене подпортила все планы. В данный момент я не представлял для неё интереса, но вот, судя по всему, Ансгар своей выходкой вызвал у неё нездоровый интерес.
Игнорирую сломанное колено, Алене встала на ноги и бросилась к нему. Парень кашлял и задыхался, но сумел быстро перекатиться. Подобрал валяющийся рядом щит, и даже успел укрыться им от ошеломительного удара. Вот зараза! Мне нужно к нему… Срочно!
Щит разлетелся на крохотные осколки, оставляя парня почти голым перед нависшим над ним огромным мечом. Дело дрянь!
— Стой!
