Канадцы поняли, что перед ними сильный и волевой противник. А так как потасовку затеяли они, то и мировую предложили первые, правильно оценив действия Дмитрия, поскольку было видно, что, если бы он захотел, то нанес бы достаточно тяжелые увечья всей компании.
— Ты работаешь, как робот, запрограммированный на убийства, — сказал мордастый верзила, отряхивая с одежды пыль и капли пива. И добавил с кривой усмешкой: — Надо было предупреждать. Такие гости в наших краях большая редкость. Судя по акценту, ты откуда- то из Европы?..
— Из России, — ответил Дмитрий, не вдаваясь в подробности.
— А мы — простые лесорубы, — откликнулся кто- то из друзей мордастого. — Поэтому у нас такие загрубевшие руки.
Он растопырил пальцы, демонстрируя свои шрамы и мозоли. И тут зазвонил мобильный телефон, висящий на ремне у Дмитрия. Одинов поднес трубку к уху.
Из нее летел свистящий хрип Генки Милохина:
— Шухер! Наших бьют!..
Глава 32. Ночной разговор
У лесорубов стояла неподалеку от бара машина, вместительный «кадиллак», уже довольно подержанный, но еще вполне пригодный для небольших поездок. Дмитрий не отказался от предложенной услуги, тем более, что была дорога каждая минута. И вскоре они отъехали от бара, в сопровождении мордастого, назвавшегося Бобом, и двух его друзей — Бима и Сэма. Бим был тем самым увальнем, который напал на Дмитрия сзади. А веснушчатый парень представился Сэмом.
Городок был достаточно миниатюрный, так что они едва успели переброситься парой слов, как уже подкатили к корчме «Веселый мельник». Оказывается, в этих краях данное заведение пользовалось дурной славой благодаря необузданному нраву ее завсегдатаев. Как рассказали лесорубы по дороге, в ней ежедневно гудела местная банда недорослей, живущих на средства, вышибаемые ими из владельцев мелких торговых заведений. А тем, кто сопротивлялся платить дань, могли запросто спалить дом или устроить другие проблемы, которые потом и за всю жизнь не расхлебать. У одного из клиентов, например, таинственным образом исчез ребенок, как только отец объявил главарю недорослей, что больше платить денег не будет. Через несколько дней мальчика нашли в лесу, растерзанного волками.
Драка уже шла на улице. Дмитрий еще издали увидел Григория, окруженного стаей озлобленных молодчиков. Станичник отмахивался от них, как мог. Рубаха на нем была изодрана в клочья, левый глаз заливала кровь, стекающая из разорванной брови. Он бы, наверное, уже давно упал, если бы не Спас, который поддерживал в нем силы и помогал отражать напор наглецов. Дмитрий вклинился в эту кучу, расшвыривая молокососов, как щенят, в разные стороны.
Лесорубы, все трое, побежали выручать Геннадия, который уже осел на колени, зажатый озверелыми бандитами у стены корчмы. Заметив, что потасовка усилилась, те из друзей молодчиков, кто еще оставались в заведении, выскочили на улицу, с шумом и криками ввязываясь в драку.
Схватив мобильный телефон, Марина спешно вызывала полицию. Дмитрий отбросил нескольких подвыпивших парней, ринувшихся на него с кулаками. Один из них замахнулся стулом, и тут же после «крыла сокола» в солнечное сплетение влип в стену и согнулся, хватая ртом воздух. Стул отлетел к дороге. Боковым зрением Дмитрий видел, что дела у Генки пошли лучше, тройка лесорубов смогла утихомирить ораву бесчинствующих хулиганов. Григорий, ощутив подмогу, тоже воспрянул духом и держался молодцом. Одинов прорывался к нему на помощь и вроде бы уже проложил дорогу. Но тут на него пошел еще один из недорослей, метя левым кулаком прямо в лицо.
Дмитрий подался всем корпусом влево, сделал незаметный шаг, уходя от удара. И, быстро развернувшись в витке, вонзил ребро левой ладони в ухо противнику. Оглушенный молодчик согнулся от боли, а Дмитрий, продолжая стремительное вращение на ноге, резко ударил его, но уже правой рукой, по затылку. Прием назывался «Цяньмэньпи даофа улэй». Поскольку при драке вполне могли присутствовать посторонние наблюдатели, да и убивать кого- то было крайне не желательно, Дмитрий решил минимально использовать технику Спаса и работать в системе пигуацюань — одного из лучших видов реального боя, разработанного в китайском ушу.
Вырубленный противник повалился ничком на тротуар. Между тем на Григория вновь налетела свора бандитов, как стая голодных гиен на подранка, чтобы рвать и кусать более слабого. Дмитрий ринулся к нему на помощь. И почувствовал спиной, что его нагоняет враг, чтобы всадить в спину нож. Круто развернувшись вправо, Дмитрий с размаху, как крылом мельницы, рубанул нападающего по голове. И, завершив вращение, пока тот был в шоке, ударил правым кулаком по его руке- нож со звоном упал на асфальт. И тут же, снизу вверх, к затылку, врезал другой рукой по напряженной шее. Этот фрагмент боя назывался «Бэйши даофа улэй», что было, пожалуй, даже легче выговорить, чем название первого приема. Противник рухнул на асфальт, взбрыкнув ногами.
Боб, а вместе с ним и его товарищи, расчищали путь к Григорию с противоположной стороны. Обретя второе дыхание, Генка уложил кого- то из вновь прибывших на место сшибки и, используя стену корчмы как прикрытие сзади, продвигался к Дмитрию. Перевес россиян и лесорубов становился все ощутимее.
С утробным воем сирены подъехала полицейская машина, из которой повыпрыгивали, как мячики, накаченные парни с резиновыми дубинками и табельным оружием в руках. Но странное дело — за несколько минут до их появления вся свора гиен рассосалась неведомо куда, утащив с поля боя своих поверженных и заметно поврежденных собратьев. Полицейским достались лишь случайно втянутые в драку люди, тройка лесорубов и россияне, — одним словом, потерпевшие, а не зачинщики.
— Это я вызвала полицию, — заступилась за Дмитрия и его друзей Марина. — На них напали бандиты! Мои слова могут подтвердить хотя бы вот эти люди, — она указала на лесорубов, и те наперебой зашумели, рассказывая о случившемся.
Потом за всех стал говорить Боб, по порядку и в деталях сообщив стражам порядка все, что знал. Строгий полицейский, изобразив кислую мину на лице, попросил Дмитрия и его товарищей предъявить документы. Между тем Марина связалась по мобильному телефону с руководителем российской группы ученых, Добромиром, и тот вступил в пространные объяснения со старшим патрульной службы.
Проверив документы и не найдя ничего подозрительного, полицейские пошли осматривать машину, на которой приехали к корчме Генка с Григорием. Порывшись под сиденьями, один из копов вытащил спортивную сумку, из которой извлек сначала деревянную рукоять, затем сплетенные в «косу» сыромятные полоски крепкой кожи со странным предметом на конце.
— Что это? — спросил он у Дмитрия, показывая на плеть.
— Поводок для выгула любимой собаки, — не моргнув глазом, ответил он.
Повертев плеть и палку в руках, полицейский, наверное, что- то сообразил, потому что стал прилаживать их вместе, пытаясь соединить. С третьей попытки у него получилось, и «палка» с «поводком» превратилась в нагайку.
Полицейский хмыкнул.
— Это же холодное оружие!
— Смею заметить, что господа ошибаются, — счел необходимым пояснить Дмитрий. — До ваших действий данная вещь находилась в виде, абсолютно не пригодном для эксплуатации в качестве оружия. Она была в стадии транспортировки, и это могут подтвердить все, кто здесь находится, потому что все происходило на их глазах.
— Мы очень устали, — взмолилась Марина, обращаясь к старшему патрульных, заметив, что он уже давно заинтересованно поглядывает в ее сторону. — Если нужно, я заеду к вам в участок, когда вы пожелаете. Вот вам мой номер телефона, — она вынула из сумочки визитную карточку с витиеватой надписью. — А сейчас, пожалуйста, отпустите нас. Мои спутники не сделали ничего противоправного.
Полицейский, еще раз посмотрев на нее, приложил пальцы к козырьку своей фуражки.
— Не будем вас задерживать, миссис, — сказал очень учтиво. — Мы позвоним вам. если понадобится.
