Они уже выезжали из лагеря, когда наперерез машине, из палатки канадских врачей, выскочила Марина Мирославова.
— Без меня вы никуда не поедете! — объявила она, раскрыв дверцу и вваливаясь в машину на заднее сиденье, где вольготно расположился Одинов. — Ну, теперь трогайте! — дала она команду сидевшему за рулем Генке и будто ненароком прижалась к Дмитрию. От ее тела, казалось, било током, и вполне вероятно, что это было реальное ощущение.
Мужчины заметно оживились и повеселели. В машине запахло уже не пылью и бензинными парами, а тонкими ароматами, которые источала роскошная женщина, понимающая толк в великой науке обольщения.
Красивые дамы не любят оставаться даже ненадолго в одиночестве, а Марина была вызывающе красивой. Белокожая шатенка, вся точеная, с соблазнительными округлостями. Алчущие губы, огненные глаза. Все тело манящее, влекущее. От него так и исходит истома, будоражащая плоть. И голос влажный, пьянящий. Настоящий тип роковой женщины! Таким под силу самого стойкого мужчину свести с ума, в лучшем случае разъярить до бешенства.
Она была врачом в экспедиции, специалистом по экстремально- полевой медицине. Будучи канадкой, отлично владела русским языком, так как ее предки были выходцами из России.
— Ну, что вы растерялись? — улыбнулась она сразу всем, но так, что каждый из них принял улыбку на свой счет. — Давайте, веселите меня! Вы же мужчины, так сказать, самцы. Следовательно, должны устраивать хотя бы словесные поединки за право обладать дамой сердца!
Все эти крамольные и весьма легкомысленные слова были произнесены с таким невинным выражением лица и такой интонацией, что совершенно не выглядели вульгарно, а воспринимались как милая шутка, призванная разрядить напряжение. Более того, с первых же дней совместной работы в лагере Марина сразу же дала понять самым прытким из мужчин, что с ней дальше шуток и легкого кокетства дело не пойдет.
Как водится в дороге, посыпались анекдоты, в основном, про индейцев и чукчей, что было ближе к теме и казалось особенно смешным. За окнами машины мелькали ухоженные коттеджи, обрамленные деревьями с уже начавшей желтеть листвой. Трасса не была перегружена машинами, дорожные указатели подробно информировали обо всем, что могло пригодиться водителю и оказать помощь, поэтому путешествие не вызвало затруднений.
На въезде в город Дмитрий предложил группе размежеваться, чтобы потом, вновь соединившись перед возвращением в лагерь, обменяться полученными впечатлениями. Марина вышла вместе с ним возле бара «Спящая лагуна», а Генка с Григорием отправились на машине дальше, в корчму «Веселый мельник».
Едва они вошли в бар, как их сразу заметили завсегдатаи заведения, сидящие на скамьях за массивными сосновыми столами. Справедливости ради, Дмитрий и Марина действительно были примечательной парой: красивые, высокие, ладные. Одежда, скромная, но опрятная, подчеркивала достоинства фигуры. На Марине были светлые джинсы и вязаная блузка с глубоким вырезом, выгодно представляющим ее упругие груди, еще не познавшие кормления ребенка. Дмитрий тоже был в джинсах, а верхнюю часть его тела обтягивала спортивная майка с коротким рукавом, сквозь которую прорисовывались налитые мускулы военного человека, отличающиеся не столько визуальной массой, сколько силой и выносливостью.
Дмитрий усадил Марину на вращающийся табурет возле стойки бармена и заказал светлого баварского пива, а в качестве закуски к нему — гусиные жареные крылышки, креветки, соленые орешки и ломтики лосося. Искусственно созданный полумрак располагал к интиму и задушевности. Люстры на длинных спиралевидных шнурах, висящие над самыми головами, казались фантастическими пауками, которые спустились на паутине с потолка и с любопытством разглядывали посетителей. Здесь гуляла молодежь и люди средних лет, отдыхающие после работы.
Марина принялась разламывать креветки, с аппетитом вылавливая нежное мясо. Дмитрий развлекал ее, как мог, но больше старался расспрашивать, тем более, что было, о чем — один из индейских вождей пригласил их на праздник Пау- Вау.
— Индейский вождь? Какого племени? — вскинула глаза Марина, отхлебывая из своей кружки пенистый искрящийся напиток.
— Сенека, — не без гордости ответил Дмитрий, поскольку это было одно из достаточно известных племен. — Странное, кстати, название! В начале новой эры был такой римский философ, представитель стоицизма. Он воспитывал будущего императора Нерона, и по его приказу покончил жизнь самоубийством.
— Следовательно, он воспитал собственного убийцу, — констатировала Марина, нисколько не ужаснувшись такому повороту судьбы философа и писателя. — Ну, а чем кончил сам Нерон?
— Пережил своего воспитателя всего на три года, но в целом прожил вдвое меньше, чем он. Но если Сенека оставил после себя знаменитые философско- этические сочинения и трагедии, которые издаются до сих пор, например, «Письма к Луцилию», «Философские трактаты», то Нерон прославился лишь своей неуемной жестокостью и развратом. Так вот, на индейский праздник мы едем завтра. Но поскольку мы увидим там множество индейских представителей, с которыми будет любопытно познакомиться, в том числе и вождя, пригласившего нас, то не мешало бы получить хотя бы небольшую теоретическую подготовку, чтобы не выглядеть вроде чукчи, прямо из тундры попавшего на званый обед в аристократическое общество.
— Одним словом, ты нуждаешься в моей помощи и опеке, — Марина лукаво улыбнулась. — Что ж, придется взять над тобой шефство!
Дмитрий, разумеется, не был столь беспомощен в вопросах индейской этнографии, и Марина, скорее всего, это тоже понимала, но отношения, которые начинали завязываться между ними, на первых порах требовали словесной подпитки и внешних побудительных причин. Это был повод для дальнейших встреч!
Накручивая как бы невзначай кончик локона себе на палец, Марина начала было рассказывать Дмитрию о Пау- Вау, но тут из глубины помещения неожиданно выкатился и приблизился к ним мордастый верзила внушительного роста. Бесцеремонно опустив мозолистую руку Дмитрию на плечо и, с силой вдавливая его в табурет, задышал жарко в лицо Марине.
— Красивая женщина желает выпить, не правда ли? — спросил он развязно, заглядывая ей в глаза. — О, я вижу, даме хочется не только этого. Пойдем в нашу компанию, крошка. Ты получишь все, что нужно. И даже больше того. Обещаю.
— А я, стало быть, не в счет? — намеренно учтиво спросил Дмитрий на отличном английском и неторопливо сбросил руку мордастого со своего плеча. — Мое мнение, мистер, вас случайно не интересует?
Он уже понял, что драки не избежать, потому что в любом населенном пункте, в любой стране компания подвыпивших парней обязательно попытается уронить достоинство мужчины- чужака в глазах его красивой спутницы, особенно если та местная. И ничем эту дурь не унять, никакими словами не урезонить. Лучше спокойно и сразу принять вызов, чтобы расставить все точки над «и».
Дмитрий перехватил направленный в его голову кулак, соскочил с табурета. Оттолкнулся левой рукой от правого плеча противника и, пригнувшись, ужом проскользнул под его левую руку. Ничего не подозревающий канадец продолжал наседать, обхватив туловище Дмитрия сзади. Дмитрий ощущал его твердую, как жердь, руку на своей спине и под мышкой. И, не дав канадцу опомниться, показал красивый прием, волной проведя бросок из стойки на спину, скручивая при этом своей левой правую руку противника.
С ближайшего стола слетели пластиковые тарелки, со звоном скатились кружки с пивом. Кто- то из зевак едва успел отскочить в сторону, не то оказался бы сбитым с ног. Канадец с грохотом упал на мокрый пол, всеми косточками испробовав его на жесткость, и никак не мог понять, что произошло. Марина слабо вскрикнула.
— Вот так в лесу валят деревья, — сказал Дмитрий, болевым приемом продолжая удерживать канадца распластанным на полу.
А на помощь поверженному товарищу уже бежали его дружки, в пьяной ярости отбрасывая в сторону стулья. Дмитрий старался никого из них не травмировать, поэтому использовал в своей технике только броски, и, отражая один удар за другим, вдруг загривком почувствовал, что будет нападение сзади. Он был готов к этому. И, когда чужие, влажные руки обхватили его туловище, и чье- то потное тело с животным хрипом впечаталось в его спину, стараясь свалить, он принял положение «рамки» и стал нагружать неприятеля своим весом, приседая на левую ногу и вытягивая правую. Потом, упав на руки, подбил напавшего левой ногой и, крутнувшись на правой, сбросил его. И перевернулся сам, довершив контратаку ударом локтя в голову. Но не сильным, а так, чтобы охотнику за легкой добычей не повадно было нападать еще.
