И вот сознание прикладного ученого 21 века и тело олимпийца из века 19, поражавшее своей свежестью, силой и бодростью, соединились и образовали довольно гармоничный коктейль. Что открывало замечательные перспективы. Мечта сбылась, вот вспомнить бы какая.
Проник я, подобно рыбе, в плавательный бассейн без билета. Грех упускать такую возможность!
Но судьба любит издеваться над людьми, устраивая из их жизни какой-то удивительный парадокс. У моего нового «я» оказался один маленький, но весьма существенный недостаток. Не привыкший я человек пресмыкаться и целовать ручки (в буквальном смысле) у любого мало-мальски значимого начальника. Да и поздно мне уже переделываться на новый лад.
А тут таких субъектов не слишком любят. И стараются «охамевшее быдло» не то, что на место поставить, а сразу норовят изничтожить на корню. Не знаю, как бы я выжил, если бы не попал к казакам. У них с этим полегче.
А в остальной России — полный мрак. Тут не эпоха благородных трубадуров, а посконное варварство цветет и пахнет во всей красе. Здесь не приходится «курить благовонную гаванскую сигару на залитых солнцем улицах Мадрида». Или «сладко пахнущую трубку мира в пестрых вигвамах Дальнего Запада». Здесь, где иногда в грязных канавах обыденно валяется, пребывая в отдохновении, почтенный мастеровой Левша, царит иной колорит.
Любой прыщик на ровном месте, с интеллектуальным уровнем пляшущего на восточном базаре дервиша, относится к себе как высшему божеству и требует поклонения. И ему кажется что-то вызывающе оскорбительным в людях, которые не начинают тут же подобострастно гнуть перед таким господином спину.
Поэтому, он тебя может и плетьми «наградить» и в Сибирь на каторгу упечь. Ибо нечего артачится, разыгрывая из себя бог весть кого. И жаловаться тут некому. А для меня это дикость.
Не знаю уж как здесь выживали литературные попаданцы. Наверное, перед заброской они проходили интенсивные тренинги по жополизству. Типа «благодарствуйте барин, за то, что мне плетей отсыпали».
Потому, что тут принято гордиться тем, что ты безропотно платишь налоги и, лебезя и пресмыкаясь, делаешь подобно порабощенному джинну из восточных сказок все то, что тебе велят те, кого поставило над тобой Случай и Провидение. И думать, что все блага дают нам начальники.
При этом, любой крепостник-землевладелец в накрахмаленной сорочке примется убеждать Вас, что крепостничество придумано исключительно в интересах самого крестьянина. Как отеческая опека. Барин отвечает за Вас в любом случае — даже если вы круглый идиот.
Не о чем беспокоится. Если вы не знаете чем заняться — Вас быстро надоумят. Если «потеряетесь» — Вас найдут. И даже, шутки ради, поставят на карту Вашу жизнь. Правда, оставалось непонятным, что делать, если идиот как раз-таки барин. И не будем забывать и о «диких помещиках», у которых могли бы многому поучиться зверствам даже афганские рабовладельцы.
Тут можно вспомнить, что и знаменитый Торквемада, сжигая еретиков сотнями, не ставил под сомнение гуманность испанской инквизиции. Сходным образом, английский охотник полагает, что лисе должны завидовать все звери, ведь ее целый день бесплатно развлекают, целый день она в центре внимания.
По этой извращенной логике лошадь с разодранным брюхом, которая вроде бы стонет от боли, на самом деле смеется с того, как забавно выглядят ее собственные внутренности. И сами к себе землевладельцы-рабовладельцы почему-то отеческую опеку категорически не приемлют. А так и хочется иного выдрать кнутом.
Я даже могу без тени сомнения утверждать, что иному толстому джентльмену из Москвы или Северной столицы, страдающему радикулитом или ревматизмом, пытка на дыбе пойдет только на пользу. Суставы его после этой оздоровительной процедуры стали бы более гибкими, чего он безуспешно добивался годами.
И вот в свете этих веяний, после небольшой невинной беседы с группой господ-офицеров при штабе, кому-то не понравился мой обычный тон и, в состоянии крайнего возбуждения, спровадили меня в скором времени в самоубийственную миссию. В турецкий тыл. По экстренному делу. Сослали Минотавра на корриду.
А турки отчего-то нас, казаков, не очень жалуют. И у нас тут русско-турецкая война 1828–1829 годов в полном разгаре. Стоит попасть к османам казаку (в живом ли, мертвом виде, это неважно) как ему тут же отрубают голову и кисти рук. Голову насаживают на кол в людном месте, а отрубленные кисти рук макают в кровь и оставляют отпечатки ладоней мертвеца на своих знаменах. Такие вот дикари!
В итоге злоключений все мои опытные спутники погибли, а я, дурак дураком, чудом выжил. Кроме этого, я, пустив в ход свой мыслительный аппарат, завязал активное сотрудничество со старообрядческой общиной по внедрению в местный быт некоторых ништяков из будущего. Старообрядцы здесь лучшие купцы и промышленники. Вот я и прибился к ним с голым задом. В общем, пробиваюсь бартером — поток сознания на денежный меняю.
Правда, люди древнего православия весьма угнетаемы царским режимом.
Так что пришлось свое участие не афишировать, а выправить себе параллельные документы на местного турецко подданного Иона Петреску. Вот собственно и все что случилось почти за целый год моего обитания в новом мире.
«Сегодня праздник у ребят, сегодня в клубе танцы…» Вернее, театральная постановка. В одном из соседних болгарских сел, расположенных рядом с зимней стоянкой нашего казачьего полка, происходило театральное зрелище. Главную роль в нем исполнял я сам.
Я был последовательно обряжен в десяток турецких халатов, один поверх другого, чтобы моя внушительная фигура приобрела так любимую всеми жителями Востока полноту и дородность. На голове у меня было обмотана масса зеленой материи, образующая громадную чалму, из которой торчала только пышная борода и некоторая часть площади лица.
Борода заслуживает отдельного описания. Накладная, прикрепляемая на завязках, и умащенная маслом, она была достаточно большой, чтобы сразу бросаться в глаза. Еще бы, ведь на нее ушло несколько шкурок каракулевых ягнят.
Теперь же черная и блестящая, вся в мелких завитках, она была богато украшена разноцветными шелковыми ленточками. Да еще к ней на конце был прицеплен брелок, золотое кольцо с крупной жемчужиной. Морда моя была измазана сажей и пылью, так что я казался смуглым, а за щеки я как хомяк засунул немало воска, так что овал лица у меня сильно изменился.
В общем картина маслом — ассирийский царь Ашурбанипал восходит на трон. Готовый повелитель мира. Зловещего вида. Вокруг теснилась моя «свита».
Я тоже сформировал из местных жителей небольшой отряд башибузуков. Только они будут воевать на русской стороне. Не столько это делалось из желания получить реальную военную помощь, сколько из политических соображений.
Двое казаков-некрасовцев и один из старообрядцев, обряженные в казачью форму нашего полка изображали представителей русской армии. Впрочем, это было тихое мирное селение, на отшибе, живущее по-старинному, вдали от бешеной сутолоки внешнего мира, так что незваных гостей из русской армии здесь можно было не опасаться. Даже казино сегодня заперто.
Ядро отряда составляли десяток цыган. Этот народ часто вступает в ряды башибузуков из-за жгучего желания пограбить. Представителями других народов в моем отряде выступали румынские и болгарские авантюристы.
Мой здешний компаньон Топал Мустафа, присутствуя здесь, обеспечивал массовку из своих единоплеменников-цыган. Тут была половина табора — человек тридцать мужиков, женщин и детей. Они изображали «огромные толпы патриотов». Остальные зрители состояли из болгар этого села разных полов и возрастов в количестве полутора сотен.
К ним, так как слухи широко распространились, что пожалуют чарку и сладости, присоединились еще с сотню крестьян из других сел. Так что «зал был полон».
Оставалось дать шоу. И мы давали, в меру своих сил и возможностей. Самым прытким румыном в моем отряде был шустрый малый по фамилии Негулеску. Сейчас он исполнял роль конферансье.
