В итоге, неординарного и гениального русского человека, который с такими-то талантами вполне мог бы стать царем какой-нибудь среднего размера европейской страны, вроде Швеции или Нидерландов ( а государства таких скромных размеров Пугачев бы завоевал и не поморщился), у нас зачморили и уничтожили.
А никому не нужного мигранта, потомки которого себя за две сотни лет никакой пользы нашему государству не принесли — обласкали и задарили. То есть образно говоря, ребенка выкинули из колыбели на свалку, а крысу с помойки бережно туда положили. И стали ждать, что из этого получится.
Так что, может и мне, со служебного хода, да с заднего прохода, удастся стать князем. Титулы же графа или виконта мне совершенно не нравятся. Слишком уж по-холуйски они звучат. Граф в переводе значит «писец», то есть грамотный, виконт — учетчик. Сразу видно, что эта знать сформирована из хозяйской обслуги, лакеев. «Пустые» это титулы. Презренные.
А князь в переводе «конник». А я и есть конник, всадник. Причем природный. Кому же как не мне называться князем? Не Долгоруким-Аргунским же?
Я тут недавно притаранил в наш штаб армии захваченные у врагов при вылазке бумаги. Эти турецкие документы оказались весьма важными. Меня похвалили и сказали, что я сделал пару первых шагов к чину сотника. Никак за мною славе не угнаться…
Но мне кажется,что атабек на русской службе будет продвигаться со скоростью реактивного самолета и легко оставит мою действительную личность позади.
Наша небольшая театральная постановка была проделана буквально в последний момент. Уже следующим утром, после быстрого завтрака, состоящего из каши с кусочками жареной телятины, наш Баклановский полк, в котором я служил хорунжим, не дожидаясь других русских частей, спешным порядком отправился в поход на юг. На врага. По правилам этих соревнований, если лошадь отстает, то жокей должен брать барьеры в одиночку.
Глава 5
Выдвигались мы налегке. Все службы, могущие нас обременять пока оставались в селе. Канцелярия, госпиталь, обоз — все это должно было присоединиться к нам позже. Хотя наш полк так и не достиг своей довоенной численности и испытывал острый недокомплект в людях, нас набралось 350 бойцов. Бравых, рослых и мощных вояк, делающих свое дело не за страх, а за совесть. Лучшие солдаты из солдат.
«Конь боевой с походным вьюком, у церкви ржет — кого-то ждет…» Многие офицеры, в том числе и я, а также некоторые бывалые казаки, имели заводных лошадей. К ним добавили обозных, нагрузили вьюками и таким образом составили легкий обоз.
Таких лошадей набралось семьдесят, так что во вьюки мы нагрузили почти тонну продовольствия. В основном это было вяленное мясо, сухари и чуреки. Кроме того, красная фасоль и рис столь, любимые жителями Востока. В этих продуктах много натрия и они прекрасно поддерживают солевой баланс на жаре.
Впрочем до жары еще далеко, а этого провианта нам хватит только на два дня. С половиной. Кроме того, на лошадей было навьючено еще 40 самодельных гранат, начиненных динамитом, что я успел сделать. Этот груз весил немного — 8 кг, но был добросовестно обмотан в одеяла и тряпки, чтобы не подвергаться опасности детонации при тряске.
Добавим сюда же фураж и вещи для похода.
Наши кони были и так уже довольно перегружены. Помимо седоков, седел и сбруи наши лошади несли еще и массу оружия. Так как кроме шашек, кинжалов, засапожных ножей каждый из казаков еще имел по кавалерийскому мушкету и пистолету. Плюс боезапас. Во многом, добиться такой прекрасной вооруженности получилась моими стараниями и за мой счет.
Обычно у нас как? Сам все закупаешь себе для войны. За свой кошт. Никому не делается исключение. Хоть дом сгорел, хоть все погорело — иди все равно за счет станицы. Богатые казаки снаряжают бедных.
В случае 1737, 1741, 1801, 1812 года весь Дон поднимали на борьбу с врагом поголовно. Без всякой брони. Церкви оставались без пономарей, станичные правления без писарей, всех мужчин забирали на войну. А бабы работали все работы. Пустел Дон. По станицам и хуторам оставались только немощные столетние старики, да женщины, да малые дети. Дон же весь шел выручать свою мать — Россию.
Лично я был вооружен винтовкой и парой револьверов. Патронташ на поясе, в котором находилось три десятка латунных патронов для револьверов, больше просто не успели сделать, а так же ингредиенты для раздельного заряжания. То есть, капсюли, фасованный в вощеную бумагу порох, пыжи, пули Петерса, и воск для изоляции. Через плечо у меня висела тканевая разгрузка, в виде перевязи, наполненная сотней бумажных патронов для винтовки.
В дополнение к вышеизложенному, у каждого казака имелось такое громоздкое оружие как пика. Конечно, таскать ее неудобно, а в бою это оружие одноразовое. Если с одного удара ее не сломаешь, то потом, скорей всего, не сможешь ее быстро вытащить из мертвого тела. Но зато пика не даст вооруженному саблей противнику даже шанса приблизиться к тебе на расстояние удара. Тут все будет однозначно.
Кроме того, тешила разум мысль, что армия у турок в этом году уже не та. Собрали они только дрянь и мусор. Османы могут мобилизовать стотысячные полчища, но разбойник и бандит никогда не заменят обученного солдата. А первоклассных османских солдат мы в прошлом году перебили целую кучу.
Серьезной же замены им не будет. Недаром же Османская империя так быстро в этом году сломается. Человека умеющего неплохо ездить на коне, все же бесполезно выпускать против урожденного наездника. А из кочевых турецких племен — большинство бандиты и грабители. В горах пика только обуза. И при грабежах — подспорье невеликое, тут сабля выглядит более полезной.
А участвовать в сражениях восточных кочевников мало учат. А пикой за пару лет хорошо обращаться не научишься. Этим надо заниматься с детства, работать по колышкам, учиться попадать в подвешенный браслет. Некоторые ловкачи могут на скаку острием пики попасть в обручальное кольцо. А выпускать неумеху против мастера — совершенно бесполезная затея. Так что с пиками у турецкой кавалерии в этом году будет только незначительное меньшинство. Максимум треть.
Возвращаясь к грузам, скажу, что в седельных сумках мы еще таскаем по десять килограммов ячменя или овса для своих лошадей. Наши донские неприхотливые кони, ведущие свою родословную от татарских бахмутов, могут жить только на траве. Но подкормишь лошадь в день горсткой овса — у нее сил заметно прибавится. Будет она летать, как на крыльях. Считай, что это лошадиные витамины, или биодобавки.
Ну и плюс таскаем разные мелочи. Котелки, объемом на шесть человек, ложки, кружки, огниво и кресало, запасные портянки и исподнее, иголки и нитки, плащи, одеяла, арканы. Конечно лошадей мы перегрузили, но это временно. Уже завтра мы съедим половину продуктов, а послезавтра вечером будем летать налегке. Голодные и злые. Ничего, война казака прокормит.
Вот мы и жарим весь путь к туркам без малейшего отдыха. С необыкновенной быстротой.
Через два дня мы уже налегке были на территории, контролируемой мусульманами. Перед нами был «заколдованный край», где, как в сказке, «на землю нельзя было ступить ногой» русскому человеку. Громадный «разбойничий притон», к которому ни один завоеватель не мог подступить безнаказанно. Здесь нам надо было действовать быстро, осторожно, аккуратно, но эффективно.
Памятуя что где-то тут располагается пятидесяти тысячная армия сераскера Хусейна-паши, и сюда же стремительно движется столь же огромная армия визиря Решид Мухаммеда-паши. А мы наш пятнадцати тысячный русский авангард значительно опережаем. Много, много крови скоро прольется и нашей, и ихней.
К счастью, весь прошлый год мы боролись в этом краю с исламскими партизанами, так что изучили его вдоль и поперек. Тут было некоторое количество «белых» болгарских сел, вблизи которых русский солдат мог чувствовать себя в относительной безопасности.
