— Уйма денег! — пробормотал Чайлдерс.
— Конечно. Нам за год столько не получить. Черт возьми, ты зарабатываешь столько же у себя в салуне за три года. Если перед нами дурак, давай отберем у него деньги, пока этого не сделали другие.
— А как Моррисси? Он с нами?
Локлин пожал плечами:
— Пока он ни с кем. Бьюсь об заклад, когда увидит, сколько мы имеем, ему тоже захочется разбогатеть на дармовщинку, но Джон не игрок. Он заправляет игорными домами, а сам никогда не садится к столу.
Это было десять лет назад или даже больше. Шанаги вспомнил день скачек. Он выехал на Мейд, нарочно обсыпанной пылью и обрызганной грязью, словно она и вправду тягловая лошадь. Но Том нервничал, потому что скрыть породу практически невозможно.
Уэйд Хэмптон стартовала хорошо и на дальнем повороте обгоняла Мейд на три корпуса. Затем Том перестал сдерживать Мейд, и она радостно, предвкушая победу, понеслась вперед. Когда они прошли под финишной лентой, Мейд выигрывала полкорпуса. И это не все, на что она была способна. По совету Моррисси, выйдя вперед, Том не дал кобыле показать себя полностью — спорщики намеревались использовать ее еще раз.
Мейд пришла первой, и Суини, Локлин и Моррисси поделили между собой шестьдесят тысяч долларов.
Шанаги рассказал о скачках Маккарти. Старый кузнец бросил работу и выпрямился.
— Да, я слыхал о скачках. Значит, ты тоже приложил руку к мошенничеству? Как тебе не стыдно? Чистое надувательство! Где только совесть у людей? Знали бы их старухи матери!
— Но мистер Локлин тоже потерял много денег, — запротестовал Шанаги.
Маккарти сплюнул.
— Если веришь этим сказкам, ты еще больший простак, чем я думал. Ты видел деньги Локлина? А кто-нибудь вообще их видел?
— Все закладные были у Галлагера. Он сказал…
— Как же, Галлагер! Он сам из этой компании! Поверь, парень, Локлин — приманка, он уговаривал Чайлдерса. Локлин много болтал, однако сам входил в долю с остальными. А что касается Моррисси, он-то все и придумал. Они сделали вид, что Моррисси здесь ни при чем, поэтому его никто не подозревает. Он очень хитрый мужик, не забывай. Выставил свою кандидатуру в сенат штата, без сомнения его изберут. Не связывайся с ним, парень, не то попадешь за решетку!
За подготовку Мейд и скачки Моррисси заплатил ему пятьсот долларов, тогда для него большие деньги, а его бедный отец не видел такой суммы ни разу за всю свою жизнь. На них Шанаги приоделся и снял хорошую комнату. Три сотни положил в банк, который порекомендовал Маккарти.
Он скакал на Мейд еще три раза, прежде чем стал слишком тяжелым для жокея. К шестнадцати годам Том имел рост пять футов девять дюймов — таким и останется на всю жизнь, — весил около ста шестидесяти фунтов, но выглядел сухим и жилистым. Иногда он проводил тренировочные бои с самим Джоном Моррисси. Старый ирландец в бою отличался беспощадностью. Шанаги имел преимущество в росте и длине рук, однако ему пришлось учиться уходить от ударов, входить в клинч и легко перемещаться по рингу.
Хотя Том считался боксером среднего веса, удар его по силе не уступал тяжеловесу, и несколько раз его выставляли на бой с ничего не подозревавшими деревенскими парнями, превосходившими его по комплекции и росту. Конечно, Шанаги побеждал.
О Бобе Чайлдерсе и его семье он ничего не слышал, однако через несколько месяцев, выходя на Файв-Пойнтс, увидел парня, похожего на Боба, и решил, что это его сын. Тот стоял на углу в компании еще двух таких же ребят.
— Тот самый, — подтвердил один из них, показывая на Тома. — Жокей.
Плотный парень, похожий на Чайлдерса, позвал его:
— Эй, ты! Иди сюда!
Шанаги помедлил. Он понимал, что с ними не следует связываться, но что-то в тоне, каким незнакомец произнес слова, показалось ему оскорбительным.
— Хочешь поговорить, — ответил он, — подойди сам.
— Я подойду, будь ты проклят!
Теперь Шанаги не сомневался, что перед ним сын Чайлдерса, крепкий и сильный молодой человек, намного превосходивший его по весу. Томм стоял и ждал, не выпуская и поля зрения двоих других, а когда первый приблизился, его друзья двинулись следом. Значит, предстоит драка не с одним, а сразу с тремя. Чайлдерс ступил на тротуар.
— Вы все — шайка воров, — гневно выкрикнул он, — сейчас я тебя проучу!
— Твой отец ставил на скаковую лошадь и проиграл, — пытался объяснить Том. — Он сам напросился. Нечего было бахвалиться.
— Бахвалиться? — Парень угрожающе поднял увесистый кулак. — Я тебя научу…
Шанаги давно руководствовался принципом, который гласил: «Если собираешься драться, не трать время на разговоры». Стоило молодому Чайлдерсу подойти к нему почти вплотную, как Том быстро сделал шаг вперед и ударил его левой в голову, а правой в живот. Удар поймал противника на встречном движении и оказался для него совершенно неожиданным. Физически сильный, Чайлдерс мало дрался и всегда много говорил, прежде чем поднять кулак. На сей раз он произнес лишь «у-уф», зашатался и сел. Том развернулся, нырнул в переулок, добежал до конца и, резко свернув, поднялся по пожарной лестнице на последний этаж ближайшего дома.
Свой район он знал хорошо. Выскочив на крышу, быстро пробежал по ней, перепрыгнул через узкое пространство, отделявшее один дом от другого, и помчался дальше. Скоро оказался в нескольких кварталах от места стычки. С последней крыши спустился к себе домой.
Через несколько дней он встретился с Джоном Моррисси.
— Да, парень, — посетовал Джон, — попали мы в переделку. Мало того, что у Боба тупая башка, оказывается, часть денег принадлежала его брату, Эбену. А он — совсем иное дело, хитрая и подлая тварь. Ты подрался не с сыном Боба, а с сыном Эбена, так что нажил себе серьезного врага. — Шанаги не придал этому значения. Ну, нажил себе врага, и что? Враги у него появлялись и раньше. Об Эбене Чайлдерсе Том почти ничего не знал, поэтому и не беспокоился. Дракой больше, дракой меньше — какая разница? Он дрался полжизни и ничего больше как следует делать не умел. — Запомни, Эбен полон ненависти. Он потерял много денег, но, хуже того, над ним зло посмеялись. Такое не прощают.
Прошел слух, что Эбен, достаточно влиятельный человек в городе, нанимает команду для беспощадной войны против Моррисси. Неожиданно Моррисси обнаружил, что перед ним закрылись двери, которые до того были гостеприимно распахнуты, однако до Шанаги почти ничего не доходило, кроме обычных сплетен в баре.
Но однажды, когда он возвращался из Бауэри, из подворотни выскочила ватага парней и с криком: «Переломайте ему ноги! Переломайте ему пальцы!» — бросилась к нему.
И опять они не учли, что он хорошо знает город. Том неожиданно побежал не от них, а на них, и его железный кулак повалил первого нападавшего. Перепрыгнув через упавшего, Шанаги метнулся к пожарной лестнице и стал карабкаться по ней. Бандиты кинулись за ним. Тогда он ухватился обеими руками за перекладину и каблуками разбил лицо ближайшему. Тот грохнулся вниз, увлекая за собой остальных. Шанаги снова ушел по крышам. С опаской спустившись на тротуар невдалеке от своего дома, он тихо постоял в дверном проеме, оглядывая улицу. Том устал. Ему… хотелось лишь добраться до комнаты и упасть на кровать, но обстоятельства заставляли быть осторожным. Уже решив выйти из укрытия, он вдруг заметил движение в глубине арки дома напротив своего подъезда. Кто там — безобидный пьянчужка или поджидающие его головорезы Чайлдерса?
