Но однажды, когда он возвращался из Бауэри, из подворотни выскочила ватага парней и с криком: «Переломайте ему ноги! Переломайте ему пальцы!» — бросилась к нему.
И опять они не учли, что он хорошо знает город. Том неожиданно побежал не от них, а на них, и его железный кулак повалил первого нападавшего. Перепрыгнув через упавшего, Шанаги метнулся к пожарной лестнице и стал карабкаться по ней. Бандиты кинулись за ним. Тогда он ухватился обеими руками за перекладину и каблуками разбил лицо ближайшему. Тот грохнулся вниз, увлекая за собой остальных. Шанаги снова ушел по крышам. С опаской спустившись на тротуар невдалеке от своего дома, он тихо постоял в дверном проеме, оглядывая улицу. Том устал. Ему… хотелось лишь добраться до комнаты и упасть на кровать, но обстоятельства заставляли быть осторожным. Уже решив выйти из укрытия, он вдруг заметил движение в глубине арки дома напротив своего подъезда. Кто там — безобидный пьянчужка или поджидающие его головорезы Чайлдерса?
Рисковать не решился и опять поднялся на крышу. Почти через квартал спустился возле кузницы Маккарти, которая оказалась на замке. Тогда Том забрался в стоявший рядом фургон, натянул на себя брезент и заснул.
Шанаги разбудил звон молота Маккарти. Он сел, протирая глаза. Высокие борта фургона закрывали двор и кузницу. Не видя, что там делается, Том встал и одним прыжком перемахнул через борт. Только он приземлился на тротуар, как услышал за спиной топот бегущих ног, и, мгновенно прошмыгнув под фургоном, оказался на другой стороне.
Один из нападавших кинулся за ним под фургон. Ударив его ногой по голове, Шанаги повернулся и оказался лицом к лицу с двумя противниками.
— Вот он! Хватай его! — заорал тот, что стоял дальше.
В дверях кузницы вдруг возник Маккарти с молотом в руке.
— По одному! — крикнул он. — Иначе разобью кому-нибудь черепушку!
Первым на Тома бросился «бык» из команды Чайлдерса, парень огромного роста, широкоплечий блондин с красной физиономией. В ту же секунду, как «бык» поднял две, смахивавшие на окорока руки, Том понял, что тот, возможно, и хорош в уличной драке, но понятия не имеет о боксе. Широко замахнувшись правой, детина нацелился Шанаги в голову, однако Том легко нырнул под руку, сделал шаг вперед и нанес два удара снизу в живот.
Оба апперкота были выполнены безукоризненно: правой — в живот, левой — в живот и еще перекрестный — в подбородок. «Бык» рухнул. Он попытался было подняться, затем окончательно распластался в грязи.
Резко повернувшись, Шанаги нанес удар другому прежде, чем тот успел подготовиться к защите. Наемник согнулся, и Том двинул его коленом в лицо.
Из-за фургона выполз первый с залитой кровью головой и поднял руки.
— Нет! Не надо! Я сдаюсь!
— Тогда убирайся, — приказал Шанаги, — и больше не попадайся мне на глаза.
Когда нападавшие ретировались, Том зашел в кузницу, накачав из колодца воды, разделся и вымылся до пояса, затем смочил волосы и причесался.
— Ну, — сухо заметил Маккарти, — похоже, драться ты умеешь. Но они тебя все равно поймают.
— Да, они и вчера ждали меня у дома, еле ушел. — Том вытер руки. Кажется, надо платить им той же монетой.
— Будь осторожен, парень. Эбен Чайлдерс — подлый человек. Жестокий и беспощадный. А его команда… Тебя ловят шестерки. У него есть другие, похуже. — Маккарти наблюдал, как Том надевает рубашку. — Почему бы тебе не уехать на Запад? Там столько свободной земли, для любого есть возможность выйти в люди.
— Зачем мне земля? Я не фермер, Мак.
— Да, ты не фермер. Ну а кто ты? Шестерка Моррисси? Уличный бандит? Посмотри на себя, парень, хорошенько посмотри. Скажи мне точно, кто ты такой? Славный образчик человека, который ничего из себя не представляет… Ничего, слышишь? И если останешься здесь и не прекратишь якшаться с бандитами, картежниками и прочим сбродом, в один прекрасный день очутишься в сточной канаве.
— Осторожней, старик, — гневно произнес Шанаги.
— Значит, старик? Я-то уже стал стариком, а тебе удастся дожить до моих лет? Ты кончишь с проломленным черепом в каком-нибудь вонючем переулке, и тебя закопают в безымянную могилу. Чем ты отличаешься от любого уличного бродяги? В Файв-Пойнтс десять тысяч таких, как ты, они все сдохнут, и от них ничего не останется. Ты молод, земля широка. Что заставляет тебя цепляться за город, где ты почти наверняка не выживешь? Почему не хочешь уехать на Запад? Там ты сделаешь из себя человека, сможешь учиться всему, чему пожелаешь.
— Я и так человек. — Том согнул руку в локте. — Вот, смотри. Объем бицепсов — восемнадцать дюймов. Кто скажет, что я не человек?
— Да, ты сильный. Что еще? У тебя есть мозги, которые Господь дает каждому? Или осталась лишь черепушка, пригодная только для бодания, как у козла? Если человек хочет что-то значить в этой жизни, ему нужны не только мускулы. Он должен стараться получить честную работу, кусок земли, построить свой дом, будь он хоть из дерна. Пока ты молод и силен, твои друзья хлопают тебя по плечу и разрешают угостить себя выпивкой, но когда ты станешь старым, толстым и неряшливым, они тебя бросят. Такие, как ты, существуют только для того, чтобы их использовали и отбросили в сторону… А что же еще, раз они позволяют так с собой обойтись.
— Ты кто? Проповедник? Давно ли стал поучать других, Мак?
— Небольшое предостережение, и все. Ты хороший парень, Том, так задумайся, куда тебя несет! Мир больше, шире, он не замыкается трущобами, в них остаются только те, у кого не хватает смелости выбраться. На свете есть другие места, ты можешь приобрести там новых, настоящих друзей.
Шанаги смотрел на Маккарти с отвращением. Он взял пиджак и перебросил его через плечо.
— Спасибо за помощь, — сказал он и, хлопнув дверью, вышел на залитую восходящим солнцем улицу.
Том направился в ближайший салун Моррисси «Джем». Он шагал, придумывая сердитые ответы Маккарти, которые не успел или не сумел ему высказать. Однако звучали они беззубо и пусто.
Кто же он, в конце концов? Участвовал в скачках, но стал слишком тяжел для жокея. Выиграл несколько боев на ринге, но карьера профессионального боксера его не прельщала. Выполнял мелкие поручения Моррисси и Локлина, которые считались в округе большими людьми. Но он, Шанаги, кто же он сам?
Том раздраженно потряс головой. Ну совсем его заклинило! Все, баста! А Маккарти… что он понимает? Что из себя представляет, чтобы так с ним разговаривать?
Однако, даже сопротивляясь и негодуя, Том отдавал себе отчет, что Маккарти никто не поджидает у дверей дома, когда он возвращается с работы, и спит он спокойным, крепким сном и никому не кланяется, — выполняет свою работу, делает ее хорошо, получает честно заработанные деньги и ни от кого не зависит.
