права, — нехотя согласился я, снова увеличивая скорость.
Бросать боевых товарищей я не привык, но, если Аяко уверена, что у них всё под контролем — лучше сосредоточиться на деле, ради которого заварилась вся каша.
Мы понеслись дальше, скользя в толще волн. По обе стороны высились белые скалы, поросшие осенним лесом. Я подумал, что Аяко видит окружающий пейзаж иначе, чем я, и мне захотелось узнать, как именно.
— Какая Кава-Мидзу сейчас? — спросил я девушку. — Опиши.
Аяко ответила не сразу.
— Не такая, как обычно, — проговорила она, помолчав. — Честно говоря, я удивлена.
— Почему?
— Пейзаж… слишком красивый. Голубое небо, серебристая вода, белые скалы с деревьями. Раньше он виделся мне как повисший в чёрном космосе тоннель со зловещими пульсирующими волнами, вокруг которых вились липкие тени. В общем, жутковатое зрелище.
— А лес… осенний? — спросил я.
— Ага. Постой, откуда ты знаешь?! — воскликнула Аяко. — Ты что, тоже его видишь?!
— И белые скалы, и голубое небо.
— Да ладно?! Класс! — восхитилась девушка. — Интересно, почему мы воспринимаем пейзаж одинаково.
— Без понятия.
— Наверное, потому что ты Навигатор.
— Или потому что ты Лоцман.
Аяко рассмеялась.
— Главное, что даже в этом мы едины, — сказала она.
— Согласен.
Кава-Мидзу имела направление, потому что соединяла две реальности, но, в то же время, берега, как таковые, у неё отсутствовали. Маг мог их видеть, но это ничего не значило. На самом деле, вокруг просто плескался океан энергии, и «берега» разворачивались в зависимости от того, куда направлялся адепт, никак его не ограничивая. Некоторые вообще видели Кава-Мидзу в виде травяного поля или пустыни. Вместо волн их несли гибкие стебли или сыпучий песок. Но это не имело значения. У энергетической реки было столько же обликов, сколько в неё входило магов. Но я чувствовал направление, словно где-то очень далеко находился тот, кто неслышно звал меня. И я стремился к нему, рассекая длинным телом волны, хотя никакого ориентира не видел.
— Осторожно! — сказала вдруг громко Аяко. — Впереди водоворот!
Я тут же сбросил скорость. Вот для чего Навигатору необходим Лоцман. Без него, чувствуя только направление, легко стать жертвой ловушек, которых в Кава-Мидзу полно. Та, о которой предупредила Аяко, представляла собой мощное завихрение магической энергии. Опасность заключалась в том, что, попав в неё, маг мог застрять и не успеть выбраться до того, как отпущенное ему время пребывания в Кава-Мидзу истечёт. Меня это не пугало, потому что на меня ограничения не распространялись, но кто знает, надолго ли мы застряли бы в водовороте, и сколько времени было бы упущено.
— Запомню это место, — проговорила Аяко, когда я свернул, огибая ловушку. — Потом поставим здесь буй.
Я не стал говорить, что сначала надо вернуться. Это и так было ясно.
Мы плыли ещё некоторое время — может, минут десять — пока берега не раздались в стороны, пропав из виду. Впереди простиралась только серебристая гладь воды.
— Теперь направо, — подсказала Аяко.
Я и сам чувствовал, что направление изменилось.
— Сейчас будут пороги, — предупредила девушка. — Уходим на глубину, там они не так чувствуются.
Я послушно нырнул, устремившись в толщу реки. Порогами назывались складки на поверхности Кава-Мидзу. В них сильно искажалось время, а иногда пространство замыкалось в кольцо. Эффект получался вроде того, как леший по лесу водит: ходишь-ходишь, а оказываешься всё на том же месте. Словом, ещё одна ловушка.
Мы опускались всё ниже, пока Аяко меня не остановила.
— Хватит, — сказала она. — Давай теперь вперёд. Только медленно, потому что здесь где-то есть Чёрная дыра.
Вот это было самым опасным в Кава-Мидзу. Такие штуки затягивали эманации умерших магов, возвращая позаимствованную когда-то энергию реке. Но и живыми колдунами Чёрные дыры не брезговали: попадёшь в такую — пиши «пропало». Я не знал, опасны ли они для Навигатора, но выяснять это экспериментально не собирался. Поэтому замедлил ход, как советовала Аяко, и плыл аккуратно, ожидая от Лоцмана инструкций.
— Давай наверх, — сказала девушка через некоторое время. — Пороги мы прошли.
— Не хотел бы я оказаться тут один.
— Без меня ты точно пропал бы, — авторитетно заявила Аяко. — Чёрная дыра слева по курсу, чуть ниже. Выруливай наверх и вправо, а то я уже чувствую, как она к нам тянется.
Мне не требовалось повторять дважды, тем более, что я и сам заметил, как сквозь толщу Кава-Мидзу к нам пробиралось нечто. Вернее, ничто. Частица первозданного хаоса, ненасытная и холодная. Она хотела жрать и хотела этого постоянно. А парочка магов, наполненных силой, была заманчивой добычей для Курой-И.
Я рванул прочь, оставив Чёрную дыру позади. Вскоре мы начали подниматься на поверхность. Аяко молчала — значит, ловушек пока больше не предвиделось. Впрочем, это было нормально: они, как правило, располагались поблизости друг от друга, словно нечто связывало их в некие опасные зоны. Большая же часть реки была свободна от них.
Глава 5
Я понимал, что мы заплыли очень далеко, и вокруг — «дикие» воды, потому что ловушки, о которых предупреждала его Аяко, не были помечены буйками. В последние годы маги исследовали довольно приличную часть Кава-Мидзу, понаставив повсюду метки. С каждым годом буев становилось всё больше. Но река была бескрайней, так что полностью обезопасить путешествие по ней казалось невозможным. Если, конечно, ты не Навигатор, и с тобой нет Лоцмана.
— Смотри! — голос у Аяко стал мрачным.
— Что? — насторожился я.
Впереди небо быстро приобретало серый оттенок, по нему змеились чёрные прожилки — словно оно трескалось, подобно своду в обветшалом здании.
— Это Тэкеши-Они! — тихо проговорила Аяко.
В её голосе слышался страх. Поэтому я сказал нарочито громко и спокойно:
— Пусть. Он нам ничего не сделает.
Девушка открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Я понял её мысль: оставалось надеяться, что я прав, и силы Навигатора хватит.
Дальше мы скользили в полном молчании. Я испытывал желание сбросить скорость, но это означало бы показать страх и неуверенность, а этого я себе позволить не мог.
На горизонте постепенно вырисовывались пока ещё неясные очертания, больше всего напоминавшие распростёршую крылья птицу, только с очень длинным телом. Вместо головы распускалась корона
