партнерстве?
– Перечитай статью еще раз, и если ты по-прежнему чувствуешь то же самое, отправь ее повторно и посмотри, что произойдет. В любом случае решение вполне может быть принято за тебя, ты знаешь, как это бывает, и если так случится, то прими его. Не стоит поднимать шум так рано, ведь тебе идеально подходит эта работа. В душе ты гурман, и твои отзывы вдохновляют людей, которые ценят то, как ты умеешь раскладывать ароматы на составляющие и выражать словами вкусовые ощущения. Если читатели не могут посетить ресторан лично, это может побудить их поэкспериментировать с новыми сочетаниями вкусов дома. Именно на этом сейчас сосредоточено твое внимание, так что не забывай об этом.
– Ох, папа. Ну почему у меня такая потребность всегда говорить правду, «выдавливать прыщи» и все такое, как сказала бы мама? Для меня умолчать о чем-то так же плохо, как солгать.
– Потому что именно так мы тебя воспитывали, Лейни. Но мир меняется, и время от времени не мешает посмотреть на все со стороны и подумать, что лучше для тебя и твоей ситуации. Я рвался вперед, чтобы бороться за то, во что верил, и в итоге это перевернуло нашу жизнь с ног на голову. Я всегда буду об этом сожалеть.
– Ах, папа, пожалуйста, не расстраивайся. Я горжусь тобой, и мы прошли через это. И я думаю, что тебе очень подходит быть писателем! Ладно, пойду приготовлю себе крепкий кофе, а потом посмотрю на все со стороны.
Папа издает горловой смешок. Он знает, что я могу принять любое решение.
– Кстати, о твоей матери, ты навещала ее в последнее время?
– Нет. Мы общаемся где-то раз в месяц, но освоение новой работы означает беспокойную жизнь.
Его молчание звучит как обвинение.
– Знаю, – выпаливаю я, – это просто отговорка. Но я до сих пор с трудом воспринимаю мамино решение после развода сбежать во Францию, чтобы осуществить свою мечту. Я хочу, чтобы она была счастлива, конечно хочу, но я знаю, что ты все еще ее любишь.
– Лейни, давай не будем сейчас об этом, – откашлявшись, твердо говорит папа. – Кроме того, она не сбежала, она вольна делать все, что ей заблагорассудится. Я сам виноват. Просто не забывай, что твоя мама прошла через ад и заслуживает спокойной, счастливой жизни. Не заставляй ее чувствовать себя из-за этого виноватой.
Больше всего восхищает в отце то, что, несмотря на раз и навсегда изменившуюся для него жизнь, он все еще в состоянии отойти от ситуации и применить логику и свой здравый смысл. Возможно, его сердце разбито, но он не винит в этом маму, он винит себя. И в каком-то смысле он прав, но откуда ему было знать, что все пойдет так, как пошло?
– Принято. Обещаю, что буду стараться изо всех сил. Мы скоро поговорим, папа. Люблю тебя.
Телефонная линия отключается, и меня охватывает чувство пустоты. Или это мучительная обида за то, что случилось с моими родителями? Когда два человека подходят друг другу, это равносильно преступлению – позволять другим причинять столько хаоса, что это разрывает их на части. И я все никак не могу избавиться от этой мысли.
2. Никто не идеален
– Это, э-э, Лейни?
Голос на другом конце линии такой тихий, что я прикладываю палец к левому уху, чтобы заглушить фоновый шум в офисе.
– Да, Лейни Саммерс. Чем могу помочь?
– Это Рик Оливер. Мне, э-э, интересно, написали ли вы уже текст интервью? Я имею в виду, эм… сможем ли мы его увидеть до того, как оно будет опубликовано? Оно появится в номере следующего месяца, не так ли?
– О, здравствуйте, Рик. Оно должно быть опубликовано двадцать восьмого числа следующего месяца. Какая-то проблема? – Я пропускаю его вопрос мимо ушей, надеясь, что он сразу перейдет к делу.
– Нет. Не совсем. Я просто хотел спросить, не могли бы вы уделить мне полчаса? Я сейчас нахожусь в кофейне за углом от вашего офиса. «Батлер», знаете это место?
Интригующе.
– Да, знаю. Хорошо, дайте мне пять минут, и я к вам присоединюсь.
– Спасибо, я вам признателен. До встречи.
Очевидно, он направляется в ресторан, но по какой-то причине сделал крюк. Перед тем как выйти, я хватаю пальто и сумку и запихиваю в них телефон, айпад и записную книжку.
– У меня незапланированная встреча с Риком Оливером, – сообщаю я Салли в вестибюле. – Это не займет много времени, я вернусь как раз к собранию персонала.
– Везет тебе, – улыбается она. – Я слышала, он очень даже обаятелен. Мне не терпится прочитать твою статью.
– Кажется, ему тоже не терпится, – бормочу я себе под нос, быстро пересекая фойе и выходя на свежий воздух.
Приняв решение внести в статью несколько небольших изменений, я отправила ее повторно и больше ничего не слышала. Надеюсь, что замечания были связаны с чрезмерным использованием пары прямолинейных прилагательных, которые, будучи смягчены, сделали отсылки менее спорными. Одно из них – слово «влиятельная», а другое – «контролирующая». Выпив пару чашек крепкого кофе, я решила, что папа прав, а я немного резковата. Поразмыслив, я пришла к выводу, что слова «активная» и «увлеченная» придадут поведению Кэти более позитивный оттенок.
Погруженная в свои мысли, я выбегаю из офиса и едва не сталкиваюсь с кем-то, кто встает прямо передо мной, заставляя меня внезапно остановиться.
– В кафе очень многолюдно, поэтому я подумал, что мы могли бы прогуляться до площади и заказать еду навынос.
Я с трудом скрываю удивление. Рик Оливер смотрит на меня с полуулыбкой на лице, держа в руках две кофейные кружки.
– Я стараюсь по возможности избегать пластика и картона, чтобы была возможность выбрать цвет.
Он явно надеется, что я выберу фиолетовую, поскольку прижимает синюю поближе к груди. Я беру ее, коротко улыбаюсь ему и задаюсь вопросом, чего, черт возьми, он добивается.
– Спасибо, Рик. Очень любезно с вашей стороны. – Мне приходит в голову, что я могла бы пригласить его в офис, но там открытая планировка и система «свободного стола». Сегодня также проводится ежемесячное совещание, на котором обсуждают идеи будущего развития, и предварительная встреча может быть немного шумной. – Значит, прогуляемся до площади. Какое совпадение, что вы позвонили мне в тот день, когда я случайно оказалась в офисе, – с подозрением размышляю я.
Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, на его лице отражается беспокойство.
– По правде говоря, у меня была наводка. Слушайте, давайте присядем где-нибудь в тихом месте, и я честно расскажу, почему я здесь.
Лавируя
